Виктор Вяткин - Человек рождается дважды. Книга 2

Золотой поёжился. В глазах Его мелькнул страх. Он опустил голову и взялся за ручку двери.

— Иду. Но погоришь, жаба, не приду и плюнуть на твой гроб, — проговорил он скороговоркой и, шарахнувшись, вышел…

Заведующая библиотекой Нина Андреевна принесла большую стопу книг и положила на стол.

— Ну, Танюша, кажется, всё. Теперь упакуем, да и пора по домам; скоро час. — Она стала увязывать книги.

Татьяна сделала в каталоге последние записи и принялась складывать упакованные книги в уголок.

— Нина Андреевна, пусть полежат до завтра. Если не зайду с утра сама, выдадите водителю. — Таня забросила руки за голову, закрыла глаза. — Что-то устала.

Действительно, лицо Её побледнело, стало печальным.

— Не заболела ли ты, милая. Давно пора в отпуск. Ну поехала бы, отдохнула.

Татьяна сняла с вешалки шубку и подошла к окну. Уличные фонари потухли и сгустившаяся темнота окутала посёлок. Только кое-где Ещё светились одинокие окна да над зоной лагеря висел жёлтый круг света. Шёл снег.

Нина Андреевна открыла дверь, и они вышли.

На улице было тихо, даже снег не хрустел под ногами. Из-за клуба появились двое и, пройдя вплотную, свернули за домик. Где-то сразу залилась лаем собака и так же неожиданно стихла.

Свет в квартире Маландиной не горел, но железная труба печки весело помахивала рыжим хвостом дыма.

Женщины расстались. Только Татьяна собралась постучать в дверь, как та, к Её удивлению, неожиданно распахнулась, и перед ней с поленом в руках появился дневальный.

— Вот и вы, милая хозяюшка. Идите отдыхайте, дома тепло, а я ещё повожусь с дровишками. Трудно стало нынче, всё тайком да вечерком. Так что вы наружную дверь не закрывайте. А уж если я скрипну или стукну, прошу извинить. Тут ничего не поделаешь.

В комнате действительно было тепло. Соседи, как видно, спали, она так и не видела геологов ни разу. А может быть, они в командировках. Немного страшновато в пустой квартире, да Ещё со слащавым дневальным. Но ничего, щеколда хорошая, а в случае чего, можно постучать другим соседям через стенку, услышат. Она разделась, легла.

Скоро снова весна, промывка, а там отпуск на материк вместе с Игорьком.

Разбудил Её тихий разговор на кухне. Голос знакомый, певучий. Да это же дневальный из дома дирекции. Такой безобидный славный старичок. Она сразу успокоилась.

— А что Если разбужу? Может, что срочное? — снова тот же голос. На кухне тихо скрипнули половицы, осторожный шорох, и снова старичок — Просили срочно передать и лично в руки. Как же быть-то?

Наверное, Игорёк? Татьяна отбросила одеяло и быстро к двери. Щеколда легко скользнула по скобам. Она приоткрыла дверь и выставила руку.

— Что у вас там?

Но вместо ответа/ холодная рука быстро сжала запястье, и сильный рывок выбросил Её в коридорчик между кухней и комнатами геологов.

— Вы что? Как смеете? — хотела крикнуть она, но из горла только вырвался тихий шёпот.

Вместо тщедушного старичка она увидела высокую, плечистую фигуру. Она хотела броситься к телефону, но сильные пальцы так сжали руку, выворачивая запястье, что она закусила губу и прислонилась к стенке. Она поняла всё…

— Юрий Евгеньевич, вы сегодня такой важный, такой внушительный, как будто лет на пять сразу сделались старше, — заметила секретарь конторы механической базы Зина. Она принесла Колосову почту. Продолжая поглядывать на него с улыбкой, она добавила в чернильницу чернила, сменила перо и снова спросила — Нет, серьёзно, что с вами?

— Ну вот Ещё. Да откуда вы взяли? — пробурчал он, вспыхнув.

— Это заметила не только я, но и Расманов. Он утром меня спрашивал: что, мол, с вашим начальником? Встретился в посёлке, прошёл мимо и даже не поднял головы.

— Вы, Зина, поменьше слушайте всякий вздор. Позвоните лучше в библиотеку да узнайте, отправлены ли на «Пятилетку» книги. Татьяна обещала позвонить утром, а чего-то молчит.

Зина вышла и тут же вернулась.

— Нет Ещё. Книги в библиотеке.

— Ну хорошо. — Юра сложил папку и пошёл в литейную.

С отливками, дело не клеилось. Ремонты требовали сложных деталей, и шёл большой брак. Не управлялись и с сушкой, не удавалось подобрать нужные формовочные составы.

В окнах литейной просвечивал подозрительный малиновый свет. В открытую дверь вползла чёрная волна дыма.

Горит? — мелькнула догадка, и Юра влетел в помещение.

Зарево краевого света било из свода в закопчённые деревянные перекрытия. Там уже трещало, щёлкало, гудело. Казалось, потолок вот-вот займётся огнём. Шайхула, забравшись на балки, морща от жары лицо, поправлял ногами железные листы, забрасываемые с желоба мастером Гориным. У печи с лопатами в руках стояли формовщики и ждали команду забрасывать наверх формовочную землю. Всё делалось молча и быстро.