Джанет Винтерсон - Письмена на теле

Мне захотелось вытереть пыль. Мне уже приходилось обращать внимание на то, что беспрерывная физическая работа как-то успокаивает крысиную суету ума. Мне нужно перестать беспокоиться и поразмыслить какое-то время для того, чтобы разработать разумный план. Мне нужно спокойствие, а спокойствие - это то состояние, которое мне уже давно не доводилось испытывать.

В тот момент, когда я почти завершаю свой мойдодыров труд, я нахожу несколько писем к Луизе от больницы, куда она ходила за дополнительной консультацией. В письмах высказывалось мнение, что поскольку у Луизы пока нет симптомов, лечение для нее не предусмотрено. Лимфатические железы были несколько увеличены, но их состояние оставалось без изменений на протяжении шести месяцев. Врач-консультант советовал регулярно проверяться и вести нормальный образ жизни. Судя по датам все три письма пришли уже после моего отъезда. Был также очень внушительный документ от Элгина, где он сообщал Луизе, что он уже два года наблюдает течение ее болезни и что по его скромному мнению ("Позволь напомнить тебе Луиза, что это я, я не мистер Рэнд имею наилучшую квалификацию для того, чтобы принимать решения в такой недостаточно изученной области") она нуждалась в лечении. Адрес его швейцарской клиники был написан в верхней части письма.

Я звоню. Секретарь не хочет разговаривать со мной. В клинике нет пациентов. Нет, я не могу поговорить с мистером Розенталем.

Я начинаю спрашивать себя, не одна ли это из тех секретарей, о которых говорила Инге?

"Можно мне поговорить с Миссис Розенталь?" (как я ненавижу это произносить).

"Миссис Розенталь здесь больше нет".

Тогда можно мне поговорить с доктором?"

"Мистера Розенталя" (она подчеркивает мою невежливость) "здесь тоже нет"

"Вы ожидаете его?"

Она не может сказать. Я швыряю трубку и сажусь на пол.

Хорошо. Ничего не поделаешь. Остается еще мать Луизы.

Мать Луизы и ее бабушка жили вместе в Челси. Они считали себя австралийскими аристократами, что означало, что они являлись потомками каторжников. У них был маленький дом, перестроенный из конюшни, с верхнего этажа которого был виден флагшток на Букингемском дворце.

Бабушка все свое время проводила на верхнем этаже, наблюдая, когда Королева есть и когда ее нет в своей резиденции. (по заведенной традиции когда флаг спущен - королевы нет в резиденции и наоборот, прим. переводчика) Время от времени она прерывалась на то, чтобы сплюнуть еду на пол перед собой. У нее были крепкие руки, но она любила плевать. Это создавало работу для ее дочери.

Луизе очень нравилась ее бабушка. С легкой ссылкой на Дикенса, она называла ее Старая Горошина, (Aged P у Диккенса) поскольку горохом она плевалась больше всего. Ее единственным комментарием по поводу развода Луизы с Элгином был - "Возьми деньги".

Мать была более сложной натурой и в очень неаристократичной манере заботилась о том, что скажут люди.

Когда я звоню в домофон и называю свое имя, она отказывается меня впустить.

"Я не знаю где она и это не твое дело".

"Миссис Фокс, пожалуйста, откройте дверь".

Наступило молчание. Дом англичанина - это его крепость, но австралийские конюшенные дома - это вольные пастбища. Я стучу кулаками в дверь и выкрикиваю как можно громче имя миссис Фокс. Немедленно из противоположных окон выпрыгивают головы - как Панч и Джуди из своего сундука. Входная дверь открывается. Это не миссис Фокс а Сарая Горошина собственной персоной.

"Ты думаешь, здесь сафари на кенгуру или что?"

"Я ищу Луизу".

"Не вздумай перешагнуть порог этого дома" - появляется миссис Фокс.

"Китти, если мы не впустим этот экскаватор, люди подумают, что у нас в доме либо насекомые, либо судебные приставы." Горошина подозрительно меня рассматривает. "У тебя такой вид, как будто ты из Санэпидемнадзора".

"Мама, у нас в Англии нет Санэпидемнадзора.

"Нет? Тогда понятно почему вокруг столько вони"

"Пожалуйста, миссис Фокс, я не задержусь надолго".

"Неохотно, она отступает назад, а я становлюсь на коврик перед дверью.

Когда я на сантиметр переступаю порог, миссис Фокс закрывает ее за мной и не пускает пройти дальше. Своей спиной я ощущаю пластиковую крышку от почтового ящика .

"Ну, говори, что тебе надо"

"Я ищу Луизу. Когда вы в последний раз видели ее?"

"Хо, хо" - говорит Горошина, ударяя своей палкой, "Не разыгрывай Вальсирующую Матильду передо мной (Вальсирующая Матильда - национальная австралийская песня, прим. переводчика). Какая тебе забота? Сначала ты от нее сбегаешь, потом теряешь ее".