Джанет Винтерсон - Письмена на теле

Это будет незаживающая рана если я приму тебя как данность.

Пригвозди меня к себе. Я оседлаю тебя как ночную кобылу сновидения. Ты крылатый конь Пегас, которого нельзя укротить. Я чувствую напряжение под собой. Я хочу видеть как твои мышцы сжимаются и растягиваются. Такие невинные треугольники таящие скрытую силу. Не возносись передо мной во всей своей силе и мощи. Я боюсь тебя, когда мы лежим в кровати и я протягиваю руку, чтобы дотронуться до тебя, я ощущаю двойное лезвие, повернутое ко мне. Ты спишь спиной ко мне, чтобы мне можно было познать тебя в полной мере. Этого достаточно.

Лицо: Тринадцать костей образуют лицевую часть черепа. Для полноты нужно добавить фронтальную кость.

Самое настойчивое видение, являющееся мне во время бодрствования или сна С твое лицо. Твое лицо, зеркально-гладкое и зеркально-чистое. Твое лицо под луной, посеребренное холодной рефлексией, твое лицо в своей загадочности, в котором я вижу себя. Я вырезаю твое лицо из ледяного озера, поймавшего его отражение; твое лицо больше моего тела, твой рот заполнила вода. Я прижимаю тебя к своей груди в этот снежный день: контуры твоего тела рвут мою куртку. Твоя замерзшая щека обжигает меня, когда я касаюсь ее своими губами. На уголке моего рта треснула кожа, и мой рот заполнился кровью. Чем ближе я прижимаю тебя к себе, тем быстрее ты таешь. Я держу тебя так, как будет держать тебя смерть.

Смерть, которая медленно стащит тяжелую завесу из кожи, чтобы обнажить костный остов, скрывающийся за ней.

Кожа становится дряблой, желтеет как известняк, и как известняк осыпается от старости, вырисовывая мраморные прожилки. Бледная полупрозрачность усиливается и становится все холодней. И сами кости приобретают желтизну как бивней.

Твое лицо пронзает меня. Прокалывает насквозь. Я затыкаю дыры осколками надежды, но надежда не излечивает меня. Прикрыть свои, от бдения уставшие глаза подушечками забвения? Лобная кость, затылочная кость, носовые кости, слезные кости, скуловые кости, верхняя челюсть, сошник, внутреннее ухо, нижняя челюсть.

Вот они мои щиты, моя попона: эти слова, которые не напоминают мне твоего лица.

ОРГАНЫ ЧУВСТВ

Слух и ухо: ухо (лат.: auris) - это периферическая часть слуховой системы, располагающаяся на боковой стороне головы. Образована эластичным хрящом, покрытым кожей и пушком. Он имеет глубокий паз и рельефную поверхность. Самый рельефный внешний край известен как ушная раковина. Мочка - это мягкая податливая часть на нижнем крае ушной раковины.

Звуковые волны двигаются со скоростью 335 метров в секунду. Это приблизительно 5 миль, а Луиза возможно в двухстах милях отсюда. Если я сейчас закричу, она услышит меня примерно через семнадцать минут. Мне нужно оставить погрешность на всякие непредвиденные случаи. Может быть она плывет под водой.

Я зову Луизу с порога, потому что я знаю, что она не может услышать меня. Я вою на луну в поле. Животные в зоопарке делают то же самое, надеясь что кто-то из сородичей ответит им. Зоопарк ночью являет собой печальнейшее зрелище. За решетками, вдали от вивисекции глаз, животные жалобно воют особи разлученные друг с другом, инстинктивно знающие свою родовую принадлежность. Они бы предпочли когти хищника этой чужеземной безопасности. Их слух, более мощный чем у их стражей, улавливает звуки машин и бродячих полуночников. Они слышат все звуки отчаянья, издаваемые людьми. Не слышат они только жужжанье подлесья и треск поленьев в огне. Звуки убийства. Гул ревущей реки, перекрывающий короткие вопли. Они напрягают слух до тех пор, пока их уши не превращаются в острые наконечники; но те звуки, которые они пытаются уловить находятся слишком далеко.

Мне бы хотелось снова услышать твой голос.

Нос: Обоняние у человека как правило намного слабее, чем у других животных.

Запахи тела моей возлюбленной все еще сильно ощущаются в моих ноздрях. Дрожжевой запах ее секса. Сдобный, бродящий аромат поднимающегося теста. Моя возлюбленная это печь, где готовится куропатка. Я зайду в ее пропахшую дичью, низенькую коморку и получу пищу от нее. Три дня без купания, и ее тело приобретает нужный душок и терпкость. Отбрось подол ее юбки и ее запах превратится в обруч вокруг ее бедер.

Уже у входной двери мой нос начинает подергиваться, я чувствую, как она спускается в холл, идет по направлению ко мне. Она - аромат хмеля и сандалового дерева. Я хочу откупорить ее. Я хочу уткнуться головой в открытую стену ее чресл. Она упругая и спелая, таинственная смесь сладкого кормового сена и Мадонны фимиама. Она - ладан и мирр, скорбные родственники запахов смерти и веры.