Джованни Пирелли - По поводу одной машины

Это весьма многозначительное многоточие взято из оригинала. Через несколько абзацев автор доклада уже в ином, гораздо более бодром тоне приступает к описанию второго этапа борьбы. «В первых числах декабря во время совещания, созванного в отделе кадров в связи с контрольными посещениями больных на дому, дирекция вроде бы проявила готовность не настаивать на своем решении и соглашалась обсудить требование Внутренней комиссии о сокращении общего числа увольнений, которые тем временем дошли до буквы „П“. Наши профсоюзные работники, действуя энергично и единым фронтом, добились очень неплохих результатов: за неделю до рождества один из наших циркуляров (смотри приложение № 22 — „Победили рабочие“) сообщал, что с увольнениями покончено. Число „уволенных по собственному желанию“ было сокращено в итоге на 50 единиц. Успех дела был обеспечен отчасти благодаря своевременному и решительному вмешательству профсоюзов, но, главным образом, благодаря нажиму со стороны масс, а также ценной поддержке ФИОМ и местных организаций рабочих партий…»

— Сколько людей приложили руку к этому гнусному делу! — возмутилась Га-вацци, прерывая чтение «совершенно секретного» доклада. — Хозяевам даже удалось заставить нас, Внутреннюю комиссию, расписаться в том, что мы согласны с увольнением ста семидесяти трех рабочих, не считая тех, кто ушел «по собственному желанию»… Ничего себе, «успех»! Сварганили дельце!

Сантина: — Я прикинула, сто семьдесят все же лучше, чем…

Сильвия: — Ну, а если дирекция решит в будущем месяце уволить двадцать человек с «Бронделей»?

Амелия: — Ты сама слышала?! Действительно распустят по домам двадцать человек с «Бронделей»?

Сильвия: — Дирекция считает, что «Брондели» стали нерентабельными и что их надо убрать. Высвободятся сорок человек, куда их девать? Стычка с Внутренней комиссией. Они грозят нам, мы — им. Вмешивается ФИОМ… В результате мы даже оглянуться не успеем, как двадцать товарищей с «Бронделей», а дирекции только того и надо, окажутся за воротами. Выпустим еще одну листовку «Победили рабочие» и 1ем ограничимся.

Сантина: — Двадцать человек… Значит и нас, с намоточных, тоже…

— Да нет, это я так, к слову!

Но по одним этим разговорам можно судить, какая неуверенность, какая растерянность владеют людьми, хотя увольнения за несколько недель до этого полностью прекратились.

Маньялос по природе нытик и маловер, но и он сменил пластинку. Раньше все вопил: «Хватит бастовать! Издергали рабочего человека! Издеваетесь!» А теперь заговорил по-другому:

— Уж не заключили ли пакт с самим дьяволом наши господа из Внутренней комиссии? Не обязались ли погрузиться в спячку на неопределенный срок, лишь бы уволили на несколько человек меньше?

Маньялос затронул больное место, что дало дополнительную пищу для подозрений и недовольства. Послышались голоса: «Что это за привилегии активистам? Или у их детей лучше аппетит, чем у детей других уволенных?» «Надо учесть и другое». Это соображение высказывает Сильвия — «передовик» во всем, в том числе и в вопросе дисциплины:

— Слава богу, что благосостояние страны зависит не только от «Ломбардэ».

Она намекает на круговую поруку, на то, что есть рабочие, которые прибегают ко всяким уловкам и хитростям, прямо под носом у начальников и охранников занимаются своими личными делами, иными словами — разучились по-настоящему работать. Сильвия не упускает случая, чтобы повторить свою любимую присказку:

— Эх, дожить бы до того дня, когда у нас, на социалистическом предприятии, будет социалистическая дисциплина!

Но хуже всего то, что предположение о новых увольнениях, высказанное Сильвией наугад, по-видимому, становится реальной угрозой. Заказы для «Бронделей» все сокращаются и сокращаются. Заказы для «Гумбольдтов», до сих пор поступавшие регулярно, тоже пошли на убыль. Естественно, сокращается и рабочий день. На всех машинах, в том числе и на намоточных, прошлогодняя сорокачетырехчасовая рабочая неделя к ноябрю — декабрю дошла до сорока часов, а во второй половине января сократилась до тридцати шести. Пришлось группе добровольцев (двое с «Бронделей», трое с «Гумбольдтов», да еще Сантина от намотчиц), которых возглавил Брамбиллоне (вместо Гавацци — последнее время она просто невыносима, плюет на всех и вся, грубит), взобраться на «Голгофу», к инженеру д'Оливо. Но тот через секретаршу передал, что до конца следующей недели занят — не сможет выкроить для них ни минуты.