Джуд Морган - Тень скорби

Шарлотта спрятала письмо в укромное место, где барышни не доберутся до него и не пустят на папильотки. Несколько недель спустя она достала его, перечитала и аккуратно написала на конверте: «Совет Саути хранить вечно. Роу-Хед, апрель 21, 1837». Так она отметила свой двадцать первый день рождения.

Возможно, это был предпоследний шаг по тропинке к безумию возле потухшего камина. А последний совершился, когда Энн заболела и Мария с Элизабет начали смотреть на нее наполненными болью глазами.

Они все чаще стали занимать помыслы Шарлотты. В сновидениях, в мыслях или где-то между ними, где она все больше и больше блуждала, пока семестр сменялся семестром, а надежда превращалась в шелуху. Самый яркий сон был о том, что она приехала домой и увидела там Марию и Элизабет — не мертвых, а повзрослевших, ставших молодыми женщинами. Но поменявшихся: холодных, умных, манерных, взирающих на гостиную с утонченным презрением. Что до Шарлотты — о, дорогая, это все? Что случилось? Это все, чем ты смогла стать? Их внимание подобрало ее, а потом бросило, точно блеклое кружево.

Проснувшись, Шарлотта оставила сон при себе. Отмахнуться от него? Это не принесет обычного утешения. Что тут скажешь? Ах, слава Небесам, что это лишь сон: слава Небесам, что они все-таки мертвы.

Энн какое-то время скрывала свою болезнь. Это не Эмили, откровенно и целенаправленно не желавшая цепляться за жизнь, которую она не выбирала. Энн, как она когда-то сказала, хотела учиться и делала успехи. Но вскоре скрывать жар и затрудненное дыхание стало невозможным.

Прогулка в церковь утомила ее. Ей пришлось сесть на каменную стену, чтобы унять хриплое, тяжелое дыхание. Шарлотта села рядом. Она посмотрела на тонкую палочку запястья между манжетой и перчаткой. От воспоминаний и ужаса помутилось в голове, однако голос довольно спокойно произнес:

— Энн, твое здоровье серьезно пошатнулось. Я попрошу мисс Вулер послать за доктором.

И доктор сказал: да, трехдневная малярия, тяжелое для здоровья время года (невероятно, что снова приближаются рождественские каникулы, будто время тоже разлетается на куски), и мы должны быть осторожными; да, щадящая диета и покой. А теперь скажите, как поживает превосходный отец мисс Вулер? Ему жаль это слышать, хотя он уверен, что мистеру Вулеру оказывают самую лучшую медицинскую помощь, и если он может оказаться полезен…

— Чахоточная? — переспросила мисс Вулер, собираясь откусить кусок хлеба с маслом. Он был очень похож на нее — белый с золотистым, благотворный и мягкий. — Дорогая моя Шарлотта, мне понятна ваша тревога, но врач ничего об этом не сказал. Я тоже не вижу никаких признаков этого, да и ваша сестра не жалуется на подобные симптомы.

— В том-то и беда, — сказала Шарлотта, присаживаясь тем вечером на кровать рядом с Энн. — Ты почти ни на что не жалуешься.

Энн изнуренно улыбнулась.

— Лучше быть безропотной. Как же звали того человека, что разбивал все эти великолепные сады? Браун, Браун Талантливый [34] Ланселот Браун Талантливый (1715–1783), архитектор ландшафта; его называли «величайшим английским садовником», «королем ландшафта». , да. Мне всегда нравилось это имя. Я возьму себе что-то похожее. Энн Безропотная — такой меня будут знать потомки.

Шарлотта спрятала улыбку.

— Не надо. Не говори о потомках. И потом, иногда можно и пожаловаться, правда?

Правда ? Этот вопрос эхом плясал по ее мыслям и череде дней, пока Энн лежала в кровати. Улучшения не было заметно, а мисс Вулер скользила мимо, советуя немощной маленькие угощения, и Роу-Хед в глазах Шарлотты переплавлялся в Коуэн-Бридж; в коридорах ей слышалась тяжелая поступь Кэруса Уилсона; наконец она стала впадать в ярость.

— Боюсь, вы слишком близко к сердцу принимаете нездоровье вашей сестры, Шарлотта: вы просто-таки изводите себя этим, — заметила мисс Вулер однажды вечером, когда Шарлотта читала ей и была невнимательна. — А теперь мне весьма интересно услышать завершение этой главы, только как следует прочтенное, и…

— А мне весьма интересно здоровье моей сестры, сударыня! — крикнула Шарлотта, бросая книгу. Внезапно все переменилось: последствия — лишь крошки, которые нужно смести со стола. — Я видела слишком много болезней в своей семье, чтобы спокойно относиться к этой. Я думала, вы поймете.

— Шарлотта, в этой грубости не было никакой нужды. — Мисс Вулер собрала юбки и слегка надула губы, будто попробовала что-то горькое.

Небо помыслов Шарлотты наполнилось огнями фейерверков.