Джуд Морган - Тень скорби

— Нет, нет, я имела в виду всю эту историю с детьми и превращением в женщину. Тэбби ведь об этом говорила. Это правда, да? Ну, помнишь, как те лошади, которых мы видели по пути в Китли. И картинка, которую кто-то нарисовал на обложке той библиотечной книги. И девочка в школе, которая все время говорила про червячка своего брата. Боже мой, неужели так со всеми мальчиками? То есть с мужчинами… И с Брэнуэллом?

— Это со всеми, это… все просто обычные, естественные вещи, я уверена, — спешит ответить Шарлотта. Внезапно ее одолевает настолько сильное головокружение, что она хватается за матрас, как если бы он вращался в воздухе.

Эмили сидит на кровати, обхватив руками колени. Часто, просыпаясь на пару мгновений глубокой ночью, Шарлотта обнаруживает Эмили сидящей вот так и видит тонкий профиль, рассеченный блеском глаз. Как будто истинное назначение кровати именно в этом, а сон лишь случайный каприз. Шарлотта прилаживает кусочек ткани. Странно, что превращение в женщину требует таких детских хитростей.

— Не для меня, — говорит Эмили, а потом, словно за несколько секунд тишины вопрос подвергнулся подробному и тщательному обсуждению, выпаливает: — Нет, нет, не для меня.

Она плакала, несомненно, плакала со всей страстью израненного молодого сердца; но теперь, несмотря на бледность, она вполне спокойна, есть в ней даже какая-то гордость, что-то благородное и возвышенное, затмевающее причудливый деревенский наряд.

— Но уверена ли ты? — спрашивает ее Шарлотта. — Полностью ли сознаешь, что значит подвергнуть опасности, нет, пожертвовать своей репутацией?

— Каким глупцом посчитали бы мы человека, который, не задумываясь о последствиях, оставляет открытое пламя гореть у себя в амбаре или на сеновале и уходит прочь, — говорит с кафедры отец; его слова, будто драконы, вырываются на морозный воздух вместе с паром. — В то же время мы проявляем не меньшую глупость — даже большую, более опасную, — когда считаем, будто грех не имеет последствий, будто мы можем отвернуться и закрыть за ним двери.

— Уверена, — отвечает Мина, — я много думала обо всем этом, и я не боюсь.

На другом краю церковной скамьи Энн, тайком согревающая пальцы дыханием, слушает проповедь в напряженном ожидании, словно та в любой момент может принять неслыханный оборот, тогда как Брэнуэлл, пряча руки в подмышки, пытается поудобнее устроить свои недавно удлинившиеся ноги. По другую сторону от Шарлотты — Эмили, которая вглядывается в какую-то собственную даль. Все они, конечно, знают Мину, но Шарлотта крепче всего связана с ней и с мужчиной, которого та любит, — прославленным, обольстительным, порочным мужчиной, отвергнувшим ее.

— Хочешь сказать, ты отдашься маркизу Дору? Твоя любовь такова, что ты целиком отдашься ему, невзирая на последствия? Ведь ты знаешь, какими могут быть последствия…

— Мне все равно! — выкрикивает Мина. — Я сделаю это с радостью. Я предамся…

Ее образ и голос меркнут, когда Шарлотта замечает на себе укоризненный взгляд тетушки. Она поворачивает голову к кафедре.

— …Мы можем смести с глаз долой наши грехи и проступки — так мы думаем; однако ни внешнее, ни внутреннее не скроется от взгляда Господнего. И да будет понято не как страшная угроза, а как напоминание любящего и мудрого отца заблудшим детям, когда читаем: «…если же не сделаете так, то согрешите пред Господом и испытаете наказание за грех ваш, которое постигнет вас…» [20] Ветхий Завет, Четвертая Книга Моисеева, Числа 32:23.

— Но разве стать его любовницей — отдать себя утолению его низменных потребностей — не значит поставить себя в презренно жалкое положение?

Девушка качает головой с едва заметной, потаенной улыбкой.

— Для меня ничто не может быть презренным, кроме жизни без него.

Мурашки, побежавшие по коже Шарлотты при этих словах, легко выдать за дрожь от холода. Не считая вечно непроницаемую Эмили, все в церкви дрожат, шмыгают носом, стискивают стучащие зубы. Даже папин голос, обычно такой твердый, стал тонким и сдавленным, будто холодный воздух не в силах его нести.

Или будто он заболевает.

— …Моя речь длилась меньше обычного, но думаю, что придется на этом закончить. Небольшая временная слабость дыхания.

Брэнуэлл, до этого клевавший носом, удивленно вскидывает голову. Совсем иной трепет охватывает Шарлотту, когда папа неуверенно спускается с кафедры; в церкви начинаются возня и шум, а Мина тает в воздухе, печально улыбаясь и шепча: