Джуд Морган - Тень скорби

— Почему бы не пасть ниц перед раскрашенной палкой, да и дело с концом?

О, конечно, она рада, что с ней Эмили, она сто раз на день благодарит Небо за то, что не одна, потому что это бы все изменило, — и в то же время, быть может, ту же сотню раз ее сердце сжимается от тревоги за сестру. У Шарлотты начало развиваться особое чувство Эмили, как будто краем глаза следишь за ребенком, который только начал ходить, или за свечой, трепещущей на ветру.

— В Англии такое носят? — спросила одна из любительниц похихикать, подергивая обвислые рукава платья Эмили.

Каждое сказанное здесь слово обязательно было французским, чем отчасти объяснялся испытующий взгляд, которым окинула девушку Эмили. Отчасти.

— Почему ты спрашиваешь?

Хихиканье.

— О господи, просто потому, что мне интересно знать.

— Тогда, — тщательно подбирая слова, ответила Эмили, — с твоей стороны глупо интересоваться такими вещами.

Девушка тихонько ойкнула и огляделась в поисках союзниц. Предчувствуя приступ визга, Шарлотта решила вмешаться:

— Вам должно быть известно, мадемуазель, что моей сестре, как и мне, иногда трудно подобрать слова, чтобы выразить мысль на французском.

Только после добрых двадцати минут окаменелости Эмили заговорила:

— Никогда больше не извиняйся за меня, Шарлотта.

— Я просто хотела, чтобы она поскорее ушла и…

— Не извиняйся за меня. Помни, мы здесь… я здесь из-за сделки. Я должна сказать тебе, если сочту это невыносимым. Что ж, это одно из условий. Если хочешь, чтобы я осталась, чтобы мы остались, принимай меня такой, какая я есть. — Она вздохнула и добавила: — И не пытайся ничего во мне изменить, тем более приукрасить или извиниться за это. — Эмили не желала поднимать на сестру взгляд. — Договорились?

— Да, Эмили.

Шарлотта понимала: гармонию нужно восстановить, ибо ей нравится здесь. Прежде всего, учеба — уроки, все до единого на французском, трудные и напряженные, какими только могут быть. И в этих трудностях — удовольствие, интеллектуальная борьба и победы. Этого она хотела больше всего, и это было единственным, чего хотела Эмили. Некоторое время они получали доброжелательные приглашения посетить дом британского капеллана в Брюсселе, папиного знакомого по церковной службе, — англоязычная беседа и сплетни, чай и вежливые, сердечные молодые люди, которые их угощают. Шарлотта старалась, а Эмили прибегла к своей самой чудовищной молчаливости.

Наконец, когда Шарлотта упомянула, что преподобный мистер Дженкинс снова приглашает их к себе, Эмили взорвалась со всей мощью разгневанного непонимания:

— Зачем ?

— Полагаю, идея в том, что он предоставляет нам возможность немного побыть в обществе.

Эмили испепеляет сестру взглядом, будто услышала в ответ на свой вопрос детский лепет.

— Я здесь не для этого. А ты?

— И я, — честно ответила Шарлотта. — Я принесу наши извинения.

Да, они здесь не для этого, однако это вовсе не означает, что здесь нет общества, в котором ей приятно находиться. Были Тейлоры, Мэри и Марта, хотя они увиделись только на пасхальных каникулах, когда вышли за городскую заставу и навестили подруг в пансионе благородных девиц. Шато-де-Коекельберг: скорее поместье-ферма, чем шато [75] Шато (chateau) — замок, дворец ( фр. ). , как заметила Мэри, и чересчур много английских учениц.

— А ты еще жаловалась на невежественных бельгийцев, ползающих ниц перед распятиями, — сказала Марта.

— Я не люблю невежества и низкопоклонства любого рода. Но английские девушки — это, по-моему, маленькие леди, что еще хуже.

— О, думаю, ты сама перенимаешь некоторые светские повадки, мой дорогой дракончик, и давно пора. Только будь осторожной с немецким. Он губит твое лицо. — Марта выдвинула нижнюю челюсть и произнесла с уханьями и всхлипываниями:

— Wie spat ist es? — Es ist fünf Uhr [76] Который час? — Пять часов ( нем .). .

Мэри в шутку пригрозила сестре кулаком, потом повернулась к Шарлотте:

— У вас уже начался немецкий?

— Еще нет. Первая цель — это свободный французский.

— Он величествен и благороден, несмотря на то что говорит моя неисправимая сестра. Я имею в виду, что можно потом попробовать выучить немецкий, — если этого потребует временная должность в какой-нибудь частной семье или школа.

— А ты по-прежнему собираешься в Новую Зеландию?

— О, да. Боюсь, в моей груди бьется сердце эмигрантки. Я хочу получить от мира все, что можно.

— Но оставит ли что-нибудь мир от тебя самой? — спросила Эмили.