Эйлин Гудж - Две сестры

Вчера, например, когда они одевались, чтобы ехать на работу, она вдруг заметила, что Линдсей исподтишка наблюдает за ней. Наконец, выйдя из себя, она обратилась к сестре:

— Что такое? У меня пятно на юбке или прыщ на подбородке? Или не хватает пуговицы на блузке?

Линдсей прикинулась невинной овечкой:

— Разве я что-нибудь сказала?

— А тебе и не надо ничего говорить. Ты всегда смотришь на меня так, словно тебе стыдно показаться со мной на людях или что-нибудь в этом роде.

— Не говори глупостей. Почему я должна стыдиться того, что нас видят вместе? — Линдсей наклонила голову, делая вид, что возится с неподатливой пуговицей на блузке, но Керри-Энн успела заметить предательский румянец на щеках сестры. «Лгунья ты никудышная», — подумала про себя Керри-Энн.

— Может, это потому, что, по твоему мнению, я одеваюсь, как бродяжка?

Линдсей медленно подняла голову и на этот раз не отвела глаз, встретившись с Керри-Энн взглядом.

— Я так не думаю. Но я действительно не понимаю, почему такая красавица, как ты, испытывает необходимость выставлять себя напоказ. Тебе это не нужно, и ты сама это понимаешь. Мужчины все равно будут смотреть тебе вслед, даже если ты не станешь носить одежду, которая не оставляет им простора для воображения. — И она многозначительно посмотрела на тесную майку и мини-юбку, которые надела Керри-Энн.

Теперь настал черед Керри-Энн покраснеть. Однако она не пожелала отвести взгляд, ведь сестра могла истолковать это как признание поражения. Она продолжала с вызовом глядеть на Линдсей, пока та не опустила глаза. Но слова сестры не пропали даром. Керри-Энн вдруг вспомнила, как в четырнадцать лет расцвела буквально за одну ночь, превратившись из худенькой, плоскогрудой девочки в настоящую женщину — и как странно и восторженно она себя чувствовала, оказавшись в центре внимания после долгих лет забвения, когда ее, что называется, в упор не видели, смотрели как на пустое место. Это дало ей ощущение власти, которого она еще никогда не испытывала. Этой властью она могла воспользоваться к своей выгоде в отношениях с противоположным полом. И, подобно подростку, только начинающему учиться водить машину, иногда она «ехала слишком быстро».

Одеваясь этим утром, она вполне отдавала себе отчет в том, какое впечатление хочет произвести. Социальная работница, ответственная за Беллу, будет, как обычно, наблюдать за ее сегодняшним визитом, и отсутствие плохих отметок в ее отчете было теперь особенно важно. Поэтому, вместо того чтобы машинально потянуться за одеждой, в которой она, бросая вызов миру, чувствовала себя наиболее комфортно, а иначе бы ощущала бы себя каким-то «мелким шрифтом», Керри-Энн принялась тщательно обдумывать, как должна выглядеть. Она остановила свой выбор на черных джинсах с чуть заниженной талией, свитере с длинными рукавами и замшевых сапожках до середины икры вместо своих излюбленных ковбойских сапожек. Единственными украшениями, которые она себе позволила, стали сережки-капельки в ушах и ожерелье, подаренное Иеремией, которое она не снимала никогда. Став перед зеркалом, она едва узнала себя. В столь консервативном (по ее меркам) наряде, с почти поблекшими розовыми прядями в волосах и минимумом губной помады и теней для век, она вдруг запаниковала. Ей показалось, что она стоит на краю высокого обрыва и смотрит вниз. «Кто ты такая?» — спросила она себя.

А теперь, глядя на Олли, она думала: «Я по-прежнему остаюсь сама собой». По крайней мере, с Олли. Он был единственным, кто, помимо мисс Хони, видел под внешней мишурой настоящую Керри-Энн.

— Полагаю, я должна радоваться уже тому, что сестра не решила, будто эти книги украла я, — сказала она.

Олли бросил на нее удивленный взгляд.

— Почему это она должна была так подумать?

— Ну, не знаю. Может, потому, что мне приходилось выслушивать и более тяжкие обвинения.

— Ну-ка, ну-ка, а в чем это более тяжком тебя обвиняли? — заинтересовался Олли.

— Ну, ты же знаешь, что если учеников исключают из школы, то, как правило, за то, что они списывали во время экзамена или сдали вместо своей чужую работу? А меня выгнали за то, что я трахалась с одним мальчиком в подсобке на большой перемене. — Она сделала паузу, чтобы понаблюдать за его реакцией, но на лице его не дрогнул ни один мускул, так что он и впрямь мог оказаться не такой уж невинной овечкой. — Нам бы все сошло с рук, если бы уборщица не открыла дверь подсобки как раз в ту самую минуту, когда мимо проходил директор школы. Как видишь, я знаю, что это такое — быть пойманным с поличным.