Марина Нефедова - Лесник и его нимфа

– Где? Ха. Так вон же он. Вон он, мой домик…

Ветер был очень сильный. Лита надела капюшон.

– А Манька на этой крыше устроила один раз идиотскую проверку. Пошла сюда с человеком, который ее очень любил. Хороший человек. И подстроила так, что их тут как будто закрыли.

– Зачем?

– Хотела его проверить так. Представляешь – холодно, дождь, а они теперь должны на этой крыше провести остаток своей жизни. Ну вот закрыли их. Высоко, кричать почти бесполезно. Короче, у этого ее друга началась какая-то неприличная истерика. Он начал обвинять ее, что это она его сюда затащила, ну и всякая такая ерунда.

– И?..

– Ну и она его после этого бросила. Стала встречаться с другим человеком. Сейчас ждет от него ребенка. Этого, другого, на крышу уже решила не водить. А тот человек, Леша, ее любил. И сейчас, по-моему, любит. Манька сделала большую глупость… А твой дом в какой стороне? Там?

– Моего отсюда не видно… Почему глупость?

Лита молчала, глядя вдаль.

– Почему глупость? – снова спросил он.

– Потому что любой человек имеет право быть слабым. И испугаться. Любой имеет право быть слабым. – Она повернулась к нему. Он стоял и смотрел на нее. Стекла не было.

Она сделала шаг и подняла глаза. И еще сделала маленький шаг. И коснулась кончиками пальцев его лица. И сделала то, что давно уже хотела сделать, – утонула пальцами в его густых волосах. Лита еще не поверила, что это происходит, а они уже целовались, а был, между прочим, очень сильный ветер тут, на крыше, а они целовались очень долго, пока Лита наконец не уткнулась ему в грудь лицом, но куртка была холодная, и он расстегнул ее, и она уткнулась ему в теплый свитер, он обнял ее, и она стояла так, и не могла прервать этого, и поняла – никакая музыка, никакой кайф, когда получается сыграть то, что надо, не сравнится с тем, что с ней сейчас происходит. Музыку нельзя так обнять – у нее нет рук, глаз и губ.

– Это все неправда, – наконец сказала Лита.

– Ты лучше нечего не говори, – ответил он.

– Не могу.

– А выход наверняка уже закрыт, – тихо произнес он.

– Это было бы лучше всего.

– Мы спустимся по пожарной лестнице.

– Нет, только не это. Мне в кошмарных снах снится, как я лезу по пожарной лестнице.

– Я полезу первым. Если что – я поймаю тебя.

– Не поймаешь…

Она все-таки первая отпустила его и быстро пошла к выходу. Нет, он был не заперт.

***

И когда они ждали лифта, сидя на корточках друг напротив друга, Лита вдруг сказала:

– Мне вчера позвонил Фредди Крюгер.

Повисла пауза.

– Да? – наконец отозвался Лесник. – Видишь, он тебя нашел… – Лита посмотрела на

него – взгляд у него стал как у сына дворничихи. – И что же он сказал?

– Сказал, что хочет мне предложить с ними петь. Но я не верю. Это невозможно.

Он ничего не ответил.

– Скажи, мне идти завтра к ним?

Он поднялся. Лита осталась сидеть.

– Это я должен решить?

Лита промолчала. Он тоже молчал. Лифт все не ехал, громыхал где-то внизу своими дверями.

Вдруг он спросил:

– Чего ты хочешь больше всего?

– Я не знаю.

– Хочешь, я за тебя скажу?

– Да, – ответила Лита испуганно.

– Ты хочешь, чтобы эти люди, этот, как ты говоришь, гениальный чувак, взяли тебя к себе. Похоже, ты не можешь без этого жить.

Лифт ехал, было слышно. Лифт приближался.

– Да, – ответила Лита. – Это правда.

– Ну вот. Хочешь, значит будешь.

Лифт приехал. Они вошли в него. Он нажал на первый этаж и стал внимательно изучать кнопочки. Они спускались, стоя в разных углах лифта. Посредине кабины образовалась стеклянная стена, Лита ее видела.

На самом деле петь с Фредди Крюгером – это было второе, что она больше всего хотела. Больше этого она хотела, чтобы Лесник ей сказал, что она ему нужна. Но он не сказал.

И когда они спустились вниз, она повернулась к нему и, стараясь не столкнуться с его мучительным взглядом, вдруг сказала:

– А вообще я спешу. Пока.

И пошла быстро к трамвайной остановке.

Он ее не догонял.

Глава 9

***

На следующий день Лита пришла к ним. Там была какая-то тусовка, Лита никого почти не знала. Она пыталась изо всех сил держаться независимо и по-взрослому. Она понимала, что она тут – маленькая девочка, которая должна еще что-то доказать. Она, конечно, могла производить впечатление, если очень старалась, но на самом деле всегда боялась, что ее разоблачат.

Спасти ее могло только то, что просто Лита и Лита, которая пела, – это были два разных человека. Поэтому она сразу, не сильно всматриваясь в них, чтобы не впасть от страха в ступор, сказала Крюгеру: