Джон Стейнбек - Долгая долина

Словом, теперь вы видите, в какой нехорошей атмосфере воспитывалась его свинья по кличке Кейти – возможно, потому ей и достался такой скверный характер. Есть исследования, в которых рассказывается о дурной наследственности Кейти: мол, ее батюшка жрал кур и даже не трудился это скрывать, а матушка, дай ей волю, могла отужинать собственными детьми. Но это клевета. Отец и мать Кейти были добрыми скромными свиньями, насколько природа свиней вообще позволяет им быть скромными – а она почти не позволяет. Но все же, как и во многих людях, толика скромности в них была.

Матушка Кейти, помет за пометом, рожала хорошеньких розовых поросят – веселых и добропорядочных. Так что скверный характер Кейти нельзя списать на наследственность, скорее он достался ей от хозяина.

Юная Кейти целыми днями валялась в соломе, зажмурив глазки и наморщив розовый пятачок – ну просто самый добрый и милый поросенок на свете, – пока в один прекрасный день Рорк не решил дать имена всему новому помету.

– Ты будешь Бриджит, – сказал он, – ты Рори, а ты… ну-ка, посмотри на меня, чертенок! Ты будешь Кейти.

С той самой минуты Кейти стала плохой свиньей – хуже всех свиней, когда-либо живших в графстве П***.

Начинала она по-маленькому: воровала молоко. Кейти закрывала спиной все сосцы матери, до которых могла дотянуться, так что Рори и Бриджит в итоге получились карликами, а она вымахала вдвое больше и сильнее прочих. На этом ее грехи не закончились: в один прекрасный день Кейти поймала Рори, Бриджит и всех остальных и… съела. С таким началом от нее можно было ожидать самых страшных поступков, и она оправдала эти ожидания. Разумеется, очень скоро Кейти начала жрать куриц и уток. Тогда Рорк поместил ее за крепкий забор – крепкий только с одной стороны. Отныне все курицы и утки, которых ела Кейти, были соседские.

Видели бы вы ее морду! С самого начала морда эта была очень злобной, и страшные желтые глаза отпугивали даже тех, кто мог и палкой по носу огреть. Кейти держала в страхе всю округу. По ночам она выбиралась из загона через дыру в ограде и устраивала набеги на курятники. А иногда в деревне пропадали маленькие дети – и больше о них никто никогда не слышал. Рорк, которому должно было быть стыдно за свою питомицу, проникался к Кейти все более теплыми чувствами. Говорил, что такой замечательной свиньи у него еще никогда не было и что она самая умная свинья в стране.

Вскоре разнесся слух о том, что по ночам в деревне бродит свинья-оборотень: кусает прохожих за ноги, портит грядки и жрет уток. Некоторые даже поговаривали, что это сам Рорк ночью оборачивается свиньей и ходит по улицам – вот какого мнения были о нем соседи.

Дни летели, Кейти быстро взрослела, и однажды наступил день ее случки. Хряк с того дня потерял свои производительные способности, ходил озадаченный и смотрел на всех печальным подозрительным взглядом. А вот Кейти пухла, пухла и в один прекрасный день опоросилась. О, с какой нежностью она вылизывала своих поросят! Со стороны могло показаться, что материнство наставило ее на путь истинный. Когда же все поросятки обсохли и заблестели чистотой, она выложила их в рядок и съела – одного за другим. Такого хамства не выдержал даже скверный человек Рорк: всем известно, что свинья, жрущая собственных детей, пала ниже всех человеческих представлений о зле.

Скрипнув зубами, Рорк стал готовиться к забою. Он уже точил нож, когда к его дому подошли брат Колин и брат Пол из монастыря М***, собиравшие десятину. Образумить Рорка они не надеялись, но на всякий случай – мало ли как оно обернется – решили заглянуть. Брат Пол был худощавым сильным человеком с худощавым сильным лицом, пронзительным взглядом и написанным на лбу безоговорочным благочестием. Брат Колин же был кругленький коротышка с румяными щеками. Они собирали десятину вместе, ибо там, где не срабатывало обаяние и добродушие брата Колина, в дело вступал брат Пол с фирменными угрозами и описаниями всех мук ада.

– Рорк! – крикнул брат Пол. – Мы собираем десятину. Надеюсь, ты уже расхотел мариноваться в сере?

Рорк прекратил точить нож, и в его глазах сверкнул такой же злобный огонь, какой полыхал в глазах Кейти. Однако дьявольский хохот внезапно застрял у него в горле, а лицо исказила страшная гримаса – именно с такой мордой Кейти обычно пожирала своих детей.

– Если хотите, я отдам вам свинью! – заявил Рорк, откладывая нож в сторонку.

Братья искренне изумились, не ожидая от Рорка столь неслыханной щедрости: обычно он спускал на них цепного пса и заливисто хохотал, глядя, как сверкают их пятки.