Э Кэнтон - Аврелия

— Откуда у тебя эта рукопись? Палфурий принес мне сегодня утром вот эту, — он указал на папирус, который уже был у него, — и уверил меня, что это единственный экземпляр.

— Какой, однако, искусник этот Палфурий! — презрительно улыбнулся Регул. — Два дня уже такие рукописи висят на стенах домов Рима, а он говорит…

— Ты правду говоришь? — в ужасе прервал его Домициан. — А эта, другая, тоже к стенам прибита? — допытывался он, указывая на второе воззвание к народу, которое получил из рук Регула.

— Покамест еще нет, но завтра будет и она висеть, — ответил Марк.

— Завтра? — повторил цезарь с явной уже боязнью за это «завтра».

— Это правда, государь, если только посылка с этими рукописями, только что полученная в Риме, не будет тотчас же отобрана от получателя.

— Сейчас же схватить его, сейчас же отобрать! — как бешеный кричал Домициан. — Кто получил их? Смерть тому… Стража!..

Но он вдруг остановился… Регул бросился перед ним на колени и открыл свою грудь, как бы для удара.

— Что с тобой? — спросил император, пораженный такой неожиданностью.

— Пусть меч моего повелителя поразит мое сердце, — с удивительным спокойствием произнес Регул, — рукописи у меня, я перехватил их.

— Что ты говоришь? — вскричал обрадованный император.

— Да, посылка у меня, — продолжал Регул, стоя на коленях. — Но, государь, не осуждай и не вели казнить твоего верного раба, который не пожелал оставить ее в других руках.

— Да ты мастер, Регул! Клянусь Минервой! Вот это услуга! — обрадовался цезарь, протягивая уже руки, чтобы поднять его. — Но как тебе удалось это? Вот уж ничего не понимаю.

— Очень просто, государь: я подкупил того, кому рукописи были посланы, но, к несчастью, не мог предотвратить их распространения, так как поздно узнал об этом.

— Но кто же он такой? — спросил Домициан.

— Одна темная личность по имени Мизитий. Он живет недалеко от храмов Изиды и Сераписа. Этот Мизитий, вероятно, находится в близких отношениях с Люцием Антонием, и пакет этот был получен Мизитием в условленном месте, на Фламинийской дороге. Обо всем этом я узнал от архигалла. Хорошо упакованный в бумагу пакет был привезен курьером из Германии, а передача состоялась возле одного храма на дороге около полуночи.

— Может быть, твой Мизитий укажет нам и сообщников Антония? — прервал рассказчика Домициан.

— И я так думаю, государь, — ответил тот, — хотя, откровенно говоря, мне он и не нужен. Чтобы разузнать о них, у меня и другой источник есть, а он мне пригодится для чего-нибудь другого; из виду-то я его, во всяком случае, не выпущу.

— Какой источник? — живо спросил Домициан.

— А вот, государь, прочитай это письмо. Я его нашел в той самой посылке, между рукописями, — сказал с торжествующим видом Регул.

Одного взгляда на письмо было достаточно для Домициана, чтобы он снова испытал некоторое смущение, некоторый трепет от неожиданности, может быть во много раз худшей, чем прежние.

Вот это письмо:

«Всадник Метелл Целер шлет привет великой весталке Корнелии.

Дорогая Корнелия! Ты скоро услышишь многое о Люции Антонии. Будут говорить, вероятно, что он хочет провозгласить себя императором. Но ты ничему этому не верь, а расскажи нашим общим друзьям о его истинных намерениях, которые мне очень хорошо известны. Выслушай меня, дорогая, и запомни. Он снова хочет собрать достаточно войска, чтобы сломить тиранию ненавистного Домициана, и только, о себе же не помышляет, так как слишком, кажется, предан Флавию Клименту, чтобы позволить себе идти против двух юных цезарей, имена которых так популярны в Риме. Лишь только его легионы будут готовы двинуться в поход, все его помышления будут за цезарей, за их избрание.

Радость моя, я только и думаю, как бы мне вернуться, снова видеть тебя, мое счастье, моя жизнь.

Не стану вмешиваться в эту затею, в это предприятие Антония, но всей душой верю в его успех. Что-то он принесет нам? Думаю о многом, но боюсь надеяться и страшусь неудачи.

Прочь ее, эту неудачу… Мы будем свободны, дорогая, а там и навеки вместе…

Теперь у нас много препятствий, много самых непростительных предрассудков, мешающих нам соединиться… А тогда? Неужели нам могут помешать эти два юных императора-христианина? Верь и надейся… А пока прощай, дорогая».

— Что это значит: «два императора-христианина»? — окончив не особенно понятное чтение, спросил Домициан.

— Государь, ты часто выигрываешь, когда играешь в кости? — задал ему вопрос Регул, не желая прямо отвечать императору.