Э Кэнтон - Аврелия

— Я благодарен тебе, Сенека, мое время обозначено так же, как и твое, и никто, даже и Нерон, не изменит предначертаний Божьих. Мое упование во Христе, и я не нуждаюсь ни в чьем покровительстве. Прощай, Сенека; во имя Бога живого, размысли о том, что ты услышал!

И апостол ушел с чувством разочарования, так как он увидел, что не приобрел этой души для Христа.

Сенека не забыл апостола Павла. Он виделся с ним несколько раз и часто с ним беседовал. Они обменивались между собой письмами. Но Сенека был одним из тех людей, на которых крайности цивилизации оставляют неизгладимые следы.

Он изучал христианскую религию, слушал апостолов Петра и Павла, читал их послания, вдыхал ароматы того учения, которое, подобно прекрасному цветку, распускалось на его глазах. Но он поступил так, как поступают те, которым нравится известный цветок, но они не интересуются узнать, откуда он взялся и почему он издает такой чудный аромат. Он просматривал труды апостолов, не улавливая их сокровенных чувств и самобытных мыслей. Иногда он приводил поразившие его мысли и в своих собственных сочинениях. Этим и объясняется тот непонятный для многих факт, что в произведениях Сенеки встречаются мысли, одинаковые с теми, которые содержатся в учениях святых апостолов. Сам же Сенека никогда не был носителем и выразителем тех вечных истин, которые составляют содержание христианского учения.

Философ несколько месяцев употребил на изучение новой доктрины, но, однако, ему не удалось закончить этого изучения. Однажды вечером, когда он сидел за столом со своей женой и двумя друзьями, возле его жилища послышался большой шум. Это когорта солдат окружала его дом. Появился центурион и объявил, что он является вестником Нерона и возвещает ему приговор о смертной казни. В виде последней милости он позволил своему учителю избрать себе род смерти по собственному выбору. Все же имущество подлежало конфискации.

Сенека обнаружил большую твердость характера. Он решил умереть, подобно Сократу, в дружеской беседе.

Жена его бросилась к нему в объятия и объявила, что она последует за ним в могилу. Им обоим открыли вены.

В это же время прибыл новый вестник от Нерона, который возвестил приказание императора сохранить жизнь Сенеке.

Преторианцы с помощью вольноотпущенников и домашних рабов перевязали ему вены, остановили кровь и замедлили наступление смерти.

Сенека попросил у своего друга и врача подать ему яду. Однако на его ослабленное и истощенное излишествами тело яд совсем не действовал.

Все друзья философа горько рыдали, а он, всегда жизнерадостный, порицал их отчаяние, советовал сохранить присутствие духа. Он попросил подать ему его завещание, но центурион заметил, что ввиду отчуждения его имущества будет бесполезным всякое новое распоряжение.

Сенека приказал тогда положить себя в теплую ванну, пар который ускорял наступление смерти, усиливая кровотечение из открытых вен.

Войдя туда, он обрызгал рабов водой и сказал:

— Я делаю это возлияние во имя Юпитера Освободителя!

Послышался глубокий вздох; чей-то голос произнес его имя: Сенека, Сенека!

Философ оглянулся и увидел поспешно входившего апостола Павла. Слабая улыбка появилась в последний раз на устах умирающего. Глубокая скорбь отразилась в чертах лица апостола.

Но было слишком поздно! Горячий пар ванны охватил Сенеку; от слабости он упал, а вскоре его уже не стало. В доме раздались вопли. Это рабы Сенеки, отдавая, по обычаю, последний долг усопшему, оглашали воздух рыданиями. Присутствующие здесь его друзья с воодушевлением говорили о кончине достойнейшего мудреца. Они вспоминали о добродетелях покойника и о его самообладании в последние минуты.

Апостол Павел понял, что перед бездыханными трупами философа и его жены и перед легкомысленными их друзьями ему было бесполезно возвышать свой голос… И он вышел отсюда…

Апостол Павел вскоре должен был предстать перед кесарем по поводу поданной им апелляции.

При императоре Нероне судопроизводство было не особенно многосложно. Апостолу нетрудно было снять с себя обвинение, которое возводили на него его единоплеменники и которое не вполне понятно было и для самого Нерона.

Для чего было Нерону заниматься распрей между умиравшим иудейством и зарождавшимся христианством? В глазах Нерона это был не более как частный случай, которым не стоило труда особенно интересоваться. И если тем не менее кесарю угодно было обратить внимание на дело апостола Павла, то это он сделал из-за любопытства. Апостол Павел считался человеком необыкновенным; о его чудесах и о чудесах апостола Петра много говорили.