Джордж Уайт-Мелвилл - Гладиаторы

Дверь сада была открыта, как будто она должна была из него выйти. Значит, ее не было в доме. Он мог бы найти ее на берегу реки и иметь счастье пробыть с ней наедине несколько минут, прежде чем привел бы ее и вторично поместил в безопасном месте, в доме отца. Всего благоразумнее, думал он в этот момент, было бы известить об опасности Элеазара и тотчас же поставить его в оборонительное положение, но, с одной стороны, он так давно не видал Мариамны, с другой – готовившаяся ей опасность сделала ее для него столь дорогой, а смертельная опасность, которой он подвергался, так резко начертала ее образ в его сердце, что он не мог устоять против искушения найти ее на берегу реки, рассказать ей, вдали от чужих глаз и ушей, обо всем, что он перенес и выстрадал за время разлуки, и сообщить причину, по которой они, в общих интересах, не должны были больше оставлять друг друга.

Озабоченный подобными размышлениями, он поспешно шел по речному берегу, отыскивая разбитую колонну, куда она обыкновенно приходила наполнять водой свой кувшин. Напрасно его проницательный взор старался увидеть фигуру, одетую в черное, и милое бледное лицо. На одну минуту его сердце забилось сильнее, когда ему при очень слабом свете сумерок показалось, что он увидел ее, стоящую на коленях на берегу, но оно тотчас же успокоилось, когда он понял свою ошибку. Это просто была глыба камня, лежавшая на этом месте. Затем он окинул взором всю окрестность, прежде чем уйти назад, и увидел у своих ног разбитый на несколько кусков кувшин.

Он не знал, принадлежал ли этот кувшин Мариамне. Как узнать это, если тысячу точно таких же кувшинов приносят каждый вечер к Тибру тысячи женщин? Тем не менее кровь похолодела в его жилах, и, полный опасений, он почти бессознательно пришел к двери Элеазара и быстро, даже не постучавшись, отворил ее.

Отец и дядя находились дома. Первый вскочил на ноги и схватил висевший на стене дротик, прежде чем узнал своего посетителя. Другой, менее расположенный к бою, недолго размышляя, положил руку на плечо Элеазара и спокойно сказал ему:

– Это друг, которому мы всегда рады и которого мы напрасно ждали со дня на день.

Все было до такой степени в своем обычном порядке, что Эска на одну минуту почти разуверился в своих опасениях. Возможно было даже, что Мариамна в эту минуту была занята хлопотами по хозяйству во внутренней комнате. Робость влюбленного заставила покраснеть Эску, когда он подумал что если все обстоит благополучно, то ему трудно будет объяснить свой бесцеремонный приход. Но воспоминание о готовившейся ей опасности тотчас же подавило все эти мелочные соображения, и, смело глядя в лицо отца, он спросил его почти угрожающим тоном:

– Где Мариамна?

Сначала Элеазар показался просто удивленным, затем как будто обиженным. Однако с большим, чем обычно, самообладанием он отвечал:

– Моя дочь только что покинула дом со своим кувшином. Она немедленно вернется, но какое отношение это имеет к тебе?

– Какое отношение это имеет ко мне! – повторил Эска громовым голосом, схватив в то же время руку собеседника и сжав ее железными пальцами. – О! Такое же отношение, как и к тебе… и к нему… ко всем нам! Я говорю тебе, старик, что, пока мы здесь болтаем пустяки, ее отводят, как пленницу, с намерениями в десять тысяч раз худшими, чем смерть. Я подслушал заговор… Я подслушал его своими собственными ушами, когда был прикован на цепь, как пес, и лежал на камне. Проклятый трибун ждет ее для себя сегодняшним вечером, и хотя он уже получил то, чего заслужил, но презренные исполнители его приказаний уже схватили ее. Чистая… милая… прекрасная… Мариамна!.. Мариамна!..

Он закрыл свое лицо руками, и его мощное тело с головы до ног затрепетало от муки.

Теперь и Калхасу пришлось вскочить и оглядеться вокруг себя, как бы ища оружие. Его первым движением было противостоять насилию, хотя бы даже с оружием в руке.

В Элеазаре, напротив, инстинкты солдата преобладали, и важность самого события, по-видимому придавала ему сверхъестественное хладнокровие и спокойствие.

Он нахмурил свои густые брови, и на мгновение в его глазах блеснула молния, не обещавшая ничего хорошего врагу, когда наступит день отмщения, но слова его были спокойны и отчетливы, когда он обратился к Эске с некоторыми вопросами, благодаря которым узнал о заговоре, составленном против его дочери. Затем он на несколько минут погрузился в размышления, прежде чем начал снова говорить.

– Кто такие были люди, которым поручено ее увезти?.. На кого они похожи?.. Хотелось бы мне узнать их, коли они мне встретятся…