Фредрик Бакман - Медвежий угол

Кевин развел руками:

– Расслабься, это не я их позвал!

Обернувшись, Беньи посмотрел ему прямо в глаза. Секунд через десять Кевин начал смеяться. Неплохо!

– Ты не умеешь мне врать, Кев.

– Может, все же останешься? – усмехнулся Кевин. Беньи спокойно покачал головой. Кевин прищурился.

– И что же ты будешь делать?

– Устрою свою вечеринку.

Кевин посмотрел на его рюкзак:

– Только не обкуривайся опять до гномиков с ножами и прочей херни, хорошо? Нет никакого желания искать тебя по всему лесу и снимать с дерева, когда ты будешь орать и плакать.

Беньи расхохотался:

– Это было ОДИН РАЗ. И не после травы.

– А помнишь, как ты мне позвонил и заорал: «Я РАЗУЧИЛСЯ МОРГАТЬ!!!»?

– Ничего смешного. Это был полный трындец.

Кевин потянулся к нему. Но передумал.

– И если надумаешь угонять тачку, дойди до другой улицы, хорошо? Отец этого дико не любит!

Беньи кивнул, но обещать не стал. Он достал из кармана косяк и бережно воткнул его Кевину за ухо.

– На сон грядущий. Вперемешку с табаком, как ты любишь.

Кевин обнял его так стремительно, что этого никто не успел увидеть, и так крепко, что все было понятно без слов. После матчей Кевин всегда не мог заснуть, по другим причинам он траву не курил. Только лучшие друзья знают друг о друге такие подробности. Эти двое мальчишек, когда-то читавшие комиксы с фонариками под одним одеялом, понимали, что они не такие, как все, потому что они супергерои.

Беньи уходил в темноту, а Кевин еще долго стоял и смотрел ему вслед. Он знал, что девчонки влюбляются в него потому, что он крутой хоккеист, а во всем остальном он посредственный семнадцатилетний мальчишка. С Беньи все было наоборот. Девчонки влюблялись в него по другим причинам. В нем было нечто, что влекло к себе всех вне зависимости от того, хорошо он играет или плохо. В его глазах всегда читалось, что он может оставить тебя в любой момент, когда захочет, – просто глянет через плечо, и все. Он ни к чему не привязывался, ничто его не заботило, и если Кевин до смерти боялся одиночества, то для Беньи оно было естественным состоянием. Все свое детство Кевин боялся, что однажды проснется и не увидит рядом второго супергероя. Вдруг их дружба перестанет для него что-либо значить?

У Беньи, казалось, был другой состав крови. Он исчез вдалеке на дороге, ведущей к озеру, и Кевин подумал, что этот парень – единственное свободное существо на земле.

Это был последний день их детства, который они провели вместе. Он подошел к концу.

Когда Кевин вернулся в дом, Мая следила за каждым его движением. Сначала он напоминал котенка, которого вышвырнули на улицу в дождь, забытого и всеми покинутого, – хотя более популярного человека Мая в жизни не видела. В следующую секунду Кевин выпил на кухне две рюмки подряд и закричал: «Нокаут!» – хором вместе с Бубу и Аматом, а потом прыгал с Литом в обнимку, так что пол ходил ходуном, и пел: «Мы медведи!»

Она не помнила, когда он налил ей первую рюмку, но вторая была на вкус уже не такая гадкая. Всякий раз Кевин с Литом спорили, кто пьет быстрее, и Кевин всегда побеждал, а Мая, заносчиво улыбаясь, сказала:

– Ну вы даете, сразу видно – хоккеисты, даже пьете наперегонки.

Кевин посмотрел ей в глаза так, будто они были одни, и воспринял это как вызов.

– Принеси еще несколько рюмок, – сказал он Литу.

– Давай, Лит, беги, я засекаю время! – язвительно засмеялась Мая, хлопнув в ладоши.

Лит побежал и сразу же вписался в стену. Кевин хохотал так, что чуть не задохнулся. Маю завораживало, что он всегда живет настоящим: на льду думает только о хоккее, а за пределами площадки, похоже, вообще ни о чем не думает. Он живет инстинктом. Ей бы тоже хотелось быть как он.

Мая не помнила, сколько они выпили, помнила только, как они с Литом пили на скорость три шота подряд и она выиграла, а потом стояла на стуле, победоносно вытянув руки вверх, как будто в них был гигантский кубок.

Кевину нравилось, что Мая не такая, как все. Глаза у нее были живые и любопытные. Она знала, зачем пришла в этот мир. Ему бы тоже хотелось быть как она.

Ана остановилась после первой же рюмки. Почему, она и сама не понимала, но Беньи ушел, а она была здесь только ради него. Ана стояла на кухне рядом с Маей, но между ними все время кто-то ходил туда-сюда. Всякий раз, когда Кевин смеялся Маиным шуткам, Ана смотрела на старших девушек – тех распирало от презрения и злости. Она почувствовала, как руки Лита трогают ее ниже пояса, и стала отступать в угол. Как бы она ни шкурила себя наждачной бумагой, сколько бы ни уменьшалась в размерах, она никогда не впишется в эту компанию.