Георгий Гулиа - Три повести

— А я-то подумал, — сказал он как о пустячном деле, — дюжины две надо. Ну ничего, договоримся.

Виктор тут же отвел его в сторонку, между тем как шумное Витольдово семейство направилось домой для очередного принятия пищи.

— Жук он, — сказал мне Валя, указывая на Витольда. — Этот тип предлагал мне почти новенькую «Волгу». Я спрашиваю, где она? Будет здесь через трое суток, ответил он… По-моему, он такой же инженер, как я китайский богдыхан.

Я заметил на это, что Валя слишком поздно приходит к точным определениям. Мне давно ясно, что за тип Витольд. Валя был не в курсе того, как недавно этот самый Витольд все побережье без молока и простокваши оставил.

— Как же он ухитрялся?

— Очень просто, — объяснил я. — Постольку поскольку нас всех в Скурче кормит всего лишь одна корова, принадлежащая Леварсе, и поскольку колхозным молоком торгуют где-то у черта на куличках, на всю продукцию наложил лапу этот Витольд, и мы чуть было не остались без простокваши и молока.

— Разве здесь всего одна корова?

— Абсолютно точно: одна!

— Где же остальные?

— Это неизвестно. Но совершенно бесспорно: товарную продукцию, так сказать, выдает один Леварса со своей коровой.

— Не густо, — усмехнулся Валя.

— Еще бы!

Витольд и Виктор ударили по рукам и довольные вернулись на исходные позиции, то есть к нам.

— Вы спускаетесь на дно, Витольд? — сказал Валя.

— На какое? На морское?

— Ну, а на какое еще?

— Мне и здесь неплохо, — объявил Витольд. — Мне что, жить надоело? Да пропади пропадом все эти Диоскурии и прочие истории!

Таким образом, основное кредо Витольда в отношении археологии и истории было высказано. Виктор стал на дыбы. Он в запальчивости заявил, что все противники археологии — круглые идиоты.

— Вы так думаете? — хладнокровно спросил Витольд.

— Да!

— А мне до Феньки!

— Ну и черт с вами!

Витольд решает переменить «пластинку». Он справляется, откуда Виктор? Выяснив, что Виктор местный, таинственно спрашивает:

— А кто здесь у вас обэхаэс?

— А что это такое?

— Археолог, а в простых делах не кумекает! Обэхаэс — никогда не слыхали?

Виктор вспомнил:

— Ах, это что-то насчет растратчиков.

— Вот-вот!

— Не знаю начальника.

— А кто прокурор?

— Тоже не знаю.

— Вы — ангел! — произнес Витольд, презрительно оглядывая Виктора. — Вам бы в Диоскурии жить. Там не работал обэхаэс. Вот была житуха!

Виктор почувствовал себя виноватым перед человеком, который, видимо, пообещал ему автомобильные покрышки.

— Хотите, я справлюсь, кто начальник обэхаэс?

— Если можно.

— И кто в прокуратуре — тоже выясню.

— Неплохо бы! Между прочим, не имею права вас обязывать.

Витольд растянулся на песке.

— Начальник, — обратился он к Вале, — вы, кажется, химик?

— Допустим.

— Нельзя ли организовать в Скурче производство золота? Прямо из моря его выкачивать, поскольку на Диоскурию надежд маловато.

— Это можно.

— Вы были бы директор, а я работал бы у вас на базе.

— Мы работали бы в убыток, — заметил Валя.

— Ну и что? — сказал Витольд. — Мало у нас убыточных предприятий? А зачем потребитель существует? Вы представляете себе — зачем?

Валя ответил:

— Наверное, для того, чтобы потреблять.

— Устарелый взгляд! Для того, чтобы убытки покрывать!

Я слушал всю эту болтовню и пришел к выводу, что Витольд большой делец. Ему палец в рот не клади. Это один из тех гешефтмахеров, которые время от времени украшают своими именами газетные рубрики «Из зала суда». Вредоносность подобных типов не в том, что сами по себе они — махинаторы. Это полбеды. А в том, скорее, что растлевают вокруг себя все и вся. Одно соприкосновение с ними преступно с моральной точки зрения и несомненно преступно при деловом контакте. Я знаком с этой породой людей. Их хлебом не корми, но дай возможность обделать какое-либо грязное дельце. Все равно какое, лишь бы было оно доходно.

Шукур, например, был о Витольде самого высокого мнения. По его разумению, этот москвич олицетворял деловитость и коммерческую честность. Я могу без расписки доверить ему миллион, заявил Шукур. Особое впечатление произвел на директора «Националя» следующий факт. Витольд позвонил в Москву — и в Скурчу прибыл груз: бочонок атлантической селедки пряного посола и бочонок кетовой икры. Как в стародавние времена, векселем в этой сделке служило честное слово Шукура. Однако и Шукур оказался на высоте: он тут же выплатил москвичу условленную сумму. Витольд, в свою очередь, отозвался о Шукуре так: человек-кристалл! Не знаю, ясно ли видит рыбак рыбака, но жулики далеко-далеко видят друг друга…