Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

Я хранил суровое молчание.

— Нет, я в его квартире, — говорила диктофонная Джил, — ах нет, извиняюсь, он величает ее «студией». Я в его «студии». Точнее, в кухне. А он ходит-бродит в гостиной. Поверьте, Роджер, он сильно изменился. Он… нет, нет, вы не угадали. Совсем даже наоборот. Он стал тише, спокойней и собранней. Нет, на позитивные перемены не похоже. Скорее что-то вроде затишья перед страшной бурей. Как ни жаль, по-моему, ему надо как можно скорее в Хомертон — лечиться дальше и более серьезно… Нет-нет, никаких симптомов, никаких конкретных выходок. Просто я нутром чувствую, что он на грани. Какие вам нужны доказательства? Когда будут доказательства, будет уже поздно! Если вы спросите меня как специалиста, представляет ли он угрозу для самого себя и для других, я отвечу решительным «нет». И добавлю: пока что. Но он станет такой угрозой — непременно станет! — если мы немедленно не определим его в…

— Я не поеду в больницу! Ни за что! — заявил я с такой решимостью в голосе, что сам себе понравился.

Живая Джил, прежде раскрасневшаяся от жары и духоты, теперь была смертельно бледна.

— Саймон, — сказала она, — я хочу, чтобы ты четко знал — я не предлагаю тебя оставить в больнице. Пусть тебя просто подлечат. Мы все за то, чтобы ты жил здесь, на свободе. И искренне радовались твоим успехам в деле выздоровления. Но ведь ты подписал договор. Ты помнишь о договоре?

Еще бы мне не помнить! Его подписание завершилось «грандиозной вечеринкой» с распитием диетической «кока-колы». Когда я скрепил своей подписью документ под названием «Контракт о выздоровлении», толпа из трех присутствующих устроила овацию, бурную и долгую — секунд на пять.

Я, нижеподписавшийся (1), согласен продолжать участие в программе и развивать успех, уже достигнутый с помощью и при участии нижеподписавшихся (2), с конечной целью полностью избавиться от болезни и достичь устойчивого хорошего здоровья.

Но я уже давно удрейфовал прочь от того проклятого места. Я уже не их. Эмили помогла мне спастись. Джил хочет отвлечь меня от моей Миссии каким-то жалким клочком бумаги, который я, под воздействием медикаментов, подписал. У нее нет иных аргументов, кроме одной нелепой бумажонки.

В соответствии с вышесказанным, я, нижеподписавшийся (1), обязуюсь принимать в должном количестве любые лекарственные препараты в согласии с рекомендациями нижеподписавшихся (2).

— Мы хотим тебе только добра, — твердила Джил сквозь слезы. — Только добра! Дай нам помочь тебе!

Я также не возражаю против регулярных контрольных посещений нижеподписавшихся (2), а также периодического вызова на собеседование для удостоверения того, что пункты данного договора мной выполняются.

Глупейший контракт — что-то вроде письменного договора между родителями и нашкодившим подростком, что он больше «никогда-никогда».

— Роджер, — говорила диктофонная Джил, — опасность крайне велика. Достаточно вспомнить, с чего началась его одиссея по психушкам — он ослепил одноклассника отверткой!

Джил рядом со мной часто-часто моргала — словно ей теперь стыдно своих слов. Я с удовольствием освежил в памяти все сладкие подробности того, как я, первый трус во всей округе, всаживал отвертку в рожу вожака моих мучителей. Когда приехала полиция, моя вечно пьяная родительница сказала нараспев: «Я горжусь тобой, Саймон! Ты мамин маленький герой!» Разумеется, не стоило ей говорить такие слова. А за то, что она потом плела следователю и психиатрам, мамаше и вовсе язык следовало вырвать!

— Все это не значит, — продолжала диктофонная Джил, — что на парне можно поставить крест — мол, случайная неудача среди многих наших побед. Вполне вероятно, что ему нужна небольшая поддержка, его надо лишь подтолкнуть в правильном направлении — и выздоровление придет само собой. Но я совершенно уверена — если сейчас мы ничего не предпримем, он покатится вниз. И всё кончится весьма печально. Умоляю вас, Роджер, давайте займемся всерьез…

— Ну, ты слышал? — с торжеством сказала Джил. — Разве так говорят враги? Мы с тобой товарищи, пойми. Я забочусь о твоем благе и здоровье. Все мы заботимся о твоем благе и здоровье. Когда ты подписывал договор… ты сам тогда хотел выздороветь и стать другим. Давай мы будем помогать тебе, а ты не будешь мешать нам помогать тебе…

Я ее не слушал. Я был весь сосредоточен на том, что теперь она не загораживает мне дорогу к выходу. Нужно лишь оттеснить ее подальше от двери из квартиры.