Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

По пути к кабинкам, которые находятся в глубине зала, я заметила журналиста. Он сидел у стойки бара, спиной к сцене. Несмотря на полумрак, я угадывала, что он пристально следит за мной. Хайди снова обеспокоенно подумала, почему отменилось запланированное интервью. Так же странно отменилось, как и съемки для журнала, где работу получила другая девушка. А стриптизерка тем временем прикидывала, удастся ли раскрутить молодого человека и на второй танец.

Именно тогда всё и случилось.

Или нет, вру, не во время того танца. Тот танец прошел без приключений. Почти что. Выходя из кабинки, я ощутила руку на своем локте — и резко обернулась, дернувшись всем телом. Дернулась не ко всему привычная стриптизерка, а Хайди, у которой только что были неприятности с придурком в желтой перчатке.

— Здравствуйте, Хайди.

Журналист. Увидев его вблизи, я испытала новое потрясение. Издалека, когда он сидел у бара, я заметила неблагополучное состояние его лица. Но сейчас мне было видно и то, как неумело он пытался загримировать свои синяки и ссадины. Тот еще видок, даже в жидком клубном свете! Подкрашенный монстр. Хайди подмывало дать ему совет: «Главный принцип хорошего макияжа — чем меньше, тем лучше. И наносить его надо при дневном свете». Однако стриптизерка лишь сосредоточенно пыталась скрыть свое почти брезгливое удивление.

— Не пугайтесь, — сказал он почти нежным тоном.

— Что с вами?

— А, подрался. Точнее — побили.

— О, я вам сочувствую…

— Ничего, заживет.

Глядя поверх моего плеча, он вдруг заторопился:

— Хайди, нам нужно поговорить. Может быть, позже? После закрытия клуба?

— Хорошо, — согласилась Хайди, опережая решительное «нет» стриптизерки.

Словно из-под земли рядом со мной вырос Бруно. Мужчина, для которого я танцевала в кабинке, уже дошел до своего столика и сел.

— Извините меня, — сказала я журналисту и пошла прочь. Я собиралась заняться приятелем и коллегой биржевого маклера — и на несколько минут стать центром его мира.

С приятелем биржевого маклера дело выгорело, и я повела его в заднюю комнату.

Там-то всё и случилось.

Передо мной в заднюю комнату прошла Пэрис с жирнягой. Тот был настолько пьян, что Бруно, снимая оградительную веревку и пропуская меня и очередного маклера внутрь, опасливо покосился. Пэрис, очевидно, успокоила Бруно глазами: ничего, справлюсь!

Мой маклер сел слева от жирняги, который как раз говорил Пэрис заплетающимся языком:

— Покаш-ши класссс, и полушь саасвесвенно…

Типы вроде этого пузана — самые противные среди посетителей. Они совершенно не способны увлекаться и женским чарам не подвластны — явились получить за свои деньги удовольствие, хотя патологически не способны что-либо испытывать, кроме счастья от удовлетворенной алчности — стоят на денежном пьедестале и красуются.

Пэрис, довольно непрофессионально, дала волю своему отвращению — это было заметно по скорости, с которой она заголялась. Она взяла такой темп, что мой маклер стал постреливать глазами в ее сторону; я только-только начинала игру, а Пэрис извивалась уже совершенно голышом.

— Даай, даай, крошшша, — приговаривал жирняга.

Краем глаза я видела, как его потные лапищи тянутся к телу Пэрис. Та кокетливо уворачивалась от него. Но жирняга становился всё настойчивей. Я бросила взгляд на Бруно, однако тот смотрел в сторону зала.

— Что ломасся, крошша? Это танесс на коленках или что? Ну и даай сюда, на коленки!

Пэрис улыбалась вовсю, стараясь восстановить контроль над ситуацией, а потом повернулась спиной к жирняге — чтобы меньше напрягать лицо, на которое так и просилась ненавидящая мина. Она томно поиграла с волосами, затем опустила руки и, ритмично качаясь, принялась гладить спои зад. Наклонилась вперед, оттопырив попку прямо в лицо жирняге… Усилием воли я сосредоточилась на себе, восстановила контакт глазами со своим маклером и стала кокетливо приспускать бретельку платья. Пора прибрать парня к рукам, а то он совсем забыл, с кем из девушек сюда пришел.

Итак, я заработала в полную силу. Однако слева от меня события развивались стремительно. Пьяный жирняга рванулся вперед, схватил Пэрис и усадил ее к себе на колени.

— Так-то лушше!

Пэрис, естественно, попыталась вырваться. Но жирняга держал ее крепко — зарылся головой у нее между грудями и тянул к себе. Пэрис в отчаянии стрельнула глазами на меня, потом на Бруно, который по-прежнему не смотрел в нашу сторону.