Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

Я угадал время правильно. Вышибала снимает бархатный шнур, и из задней комнаты выходит Хайди с хмырем. Она уже не держит его за руку. Она ему что-то говорит, и они улыбаются друг другу. Пока он машинально одергивает пиджак, я тут как тут и игриво хватаю Хайди за локоть.

— О, привет, — говорю я.

Она почти отскакивает. Очевидно, инстинктивно. Много их тут, желающих полапать!

— А, это вы! — говорит она, узнавая меня.

Пару мгновений мы просто смотрим друг на друга.

В ее глазах явный испуг. Личико сейчас у меня, вне сомнения, живописное. Но так пугаться пары синяков… Я кошусь на ее хмыря — не он ли привел ее в такое нервное состояние? Нет, это совершенно невинное счастливое дитя, только что получившее подарок от Санта Клауса. Так почему же Хайди так напряжена?

— Всё в порядке, — говорю я.

Она как бы приходит в себя.

— Да-да, извините, всё в порядке.

— Понимаю, синяки производят сильное впечатление.

— А что случилось?

— Побили.

— О, сочувствую.

— Ничего страшного, заживет.

За ее спиной Бруно. Засек меня. О Господи!

— Хайди, — торопливо выпаливаю я, потому что Бруно уже в паре шагов от нас, — нам нужно поговорить. Может, позже? После закрытия клуба?

Но Бруно уже рядом.

— Ну, дела! — говорит он, искусно втираясь между мной и Хайди. — Что приключилось с вашим лицом, мистер Шарки?

Наши глаза встречаются.

— Крикетный мячик угодил в физиономию, — отвечаю. Поскольку рука Бруно указывает мне путь, я покоряюсь и иду в сторону бара. Бруно меня сопровождает.

— Ох уж эти мячики! Вам нужно быть осторожней, мистер Шарки. Вам следует быть предельно осторожным, мистер Шарки!

Я сажусь и с невольным вызовом смотрю ему в глаза.

У него деловито-спокойный взгляд кота с мышью в зубах.

— Вы бы допивали свой бесплатный стаканчик и шли домой, мистер Шарки. А когда ваше лицо подживет и вы купите себе новый костюмчик — тогда мы будем чрезвычайно рады видеть вас снова у себя.

При этом он трогает лацкан моего пиджака, потом брезгливо потирает пустыми пальцами, словно на них налипла грязь. Я сижу ни жив ни мертв. С одной стороны, у меня душа в пятках. С другой стороны, я испытываю что-то вроде гнева. Мне даже приятно это шевеление давно уснувшего чувства собственного достоинства. Да пошел ты, качок поганый!

— А впрочем, зачем нам ссориться, мистер Шарки! — заканчивает Бруно с неожиданно милой улыбкой. — Будем и впредь друзьями!

Похоже, он в одиночку играет обе роли — злого следователя и доброго следователя.

Бруно идет к бармену и что-то шепчет ему в ухо. Бьюсь об заклад, «Этому больше не наливать!» Затем удаляется. Я шепчу ему в спину самое грубое оскорбление моей молодости: «Тэтчерист!»

Придурок диджей оставляет паузу размером с Лондон и затем говорит:

— Джентльмены, овацию нашей несравненной Авроре!

Бруно возвращается на свой пост у бархатного шнура, хотя поглядывает в мою сторону. Я не хочу нервировать его, поэтому беру рюмку. Только для виду — мочу губы и делаю глотательные движения, — а на самом деле быстро продумываю план действий.

Я могу или организовать что-то отвлекающее внимание, или топтаться на улице и ждать Хайди у черного хода. Но Хайди может выйти не одна. Даже глупо надеяться, что она выйдет одна. Мне нужно практически пять секунд: попросить ее позвонить мне или взять у нее телефон — словом, проворно договориться о контакте. Всего пять секунд!

А тем временем Хайди ведет в заднюю комнату другого хмыря — судя по всему, приятеля прежнего счастливца. Наши с ней глаза встречаются, и я сознательно быстро отвожу свой взгляд. Бруно бдит!

Совершенно случайно я обращаю внимание на потолок. Там противопожарные датчики и спринклеры. Ага, думаю я, вспоминая все фильмы, где герои тянут зажигалку к датчику, чтобы вызвать нужный им бардак. Наверняка есть такой датчик и в сортире. А я без зажигалочки не хожу. Что ж, самое время справить малую нужду.

Я встаю и под взглядом Бруно театрально забираю со стойки свои сигареты и зажигалку, затем приподнимаю воображаемую шляпу: наше вам с кисточкой!

Однако до туалета так и не дохожу.

Искусственно создавать переполох не понадобилось, потому что Господь в кои-то веки решил сыграть мне на руку.

Кинул мне от щедрот своих.

А если не он отстегнул мне такую дьявольскую удачу, значит, это проделка того, другого. Мне без разницы.

Короче, когда я иду с прощальным визитом в туалет, у шеста завершается очередной танец, а с ним и музыка. Поганенький диджей выдерживает, как обычно, паузу перед тем, как сказать «похлопаем нашей бесподобной…».