Юрий Семенов - Тропа обреченных

— Забирайте ее живей и идите, — разрешил Киричук.

А старушка ему прямо в лицо:

— С горища проход в схрон, он за чуланом промеж стен… И на огороде копай, там ящики. — И, уходя, еще попросила: — Его не отпускай, Ефима-то, не надо… нельзя его… не хозяин он, не родич, я хозяйка… дочь сгубил, чужак он.

— Мы об этом поговорим, — заверил Киричук и поспешил к Рожкову, услышав гулкий выстрел ракетницы.

Сергей Иванович одну за одной выпустил в лаз три ракеты, Даниил Сыч прикрыл дыру лядой. А вскоре в стороне, за плетнем, из колодца пыхнул дымок, а потом пошел, пошел, расплываясь над журавлем.

Все становилось ясно: из схрона выход в колодец. Вот где ускользали из-под наблюдения бандиты. Чурин рассказывал Киричуку о таких сооружениях: из схрона пробит выход в колодец и для набора воды, и для скрытого ухода по набитым скобам.

К колодцу подошли чекисты и двое «ястребков».

— Еще, что ли, Рожков, дымку набавьте. Тройку ракет, думаю, хватит, — разохотился Киричук.

— Надо ли, Василий Васильевич? — хитровато прищурился Рожков. — Я предлагаю туда не ракету, а в лаз самому спуститься и захватить проход. Один он там, Шмель.

— Нет! Рисковать ни в коем случае! Придумайте что-нибудь безопаснее, — категорически отказал Киричук и подошел поближе к срубу колодца.

— Тут не стойте, опасно, для него здесь самая пристрельная полоска, — предостерег Рожков подполковника, указав на противоположную сторону сруба. — Перейдите туда, к мертвому пространству, там он вас не увидит.

— Вот и хорошо, что опасно, — одобрил Василий Васильевич.

Он снял с плетня глечик, нацепил его на жердочку, а сверху на него надел фуражку и медленно выставил «голову» с края в колодец. Подождал. Тихо. Крикнул в квадратную пустоту:

— Шмель! Выходи! Бежать некуда!

Звонко резанул слух выстрел, неприцельный, на голос. Да и как было прицелиться, когда колодец затуманил дым. Послышался грудной кашель. Рожков успел сделать свое дело и теперь стоял возле Василия Васильевича, не зная, говорить ему или нет о своем новом предложении, которых у него в подобных ситуациях возникало множество.

— Шмеля, или как там его, надо ошарашить.

— И что вы предлагаете? — повернувшись, заинтересовался Киричук.

— Сквозняк убрать, — серьезно ответил Рожков.

— Бифштекс с горилкой не подать ему туда? — принял слова Рожкова за шутку Киричук и растяжно крикнул в колодец: — Шмель! Последний раз предлагаю сдаться. Бросай оружие! Выходи! Минуту жду!

— А я дело хочу предложить, Василий Васильевич, — снова обратился Рожков к присевшему на бревно подполковнику. — Надо бросить гранату в лаз. Она взорвется и засыплет проход, в результате у Шмеля один выход останется на волю — через колодец.

Киричук задумался. Он посмотрел на часы — на них было семь пятнадцать — и, как артиллерист, махнул рукой:

— Взрывайте!

Взрыв под землей Киричук ощутил ногами и ударившим из колодца гулом. А когда он утих, донеслось ругательство бандита.

— Сдавайся, Шмель! — еще раз крикнул Киричук и предупредил: — Иначе взорвем колодец, молись богу!

И через несколько мгновений из колодца отчетливо донеслось:

— Кто это говорит?

— Подполковник Киричук!

— Стройный! Жизнь обещаешь?

— Судить будем… Выходи! Взорву!

— Погодь… Сдаюсь!

— Бросай оружие! — достал пистолет Киричук и показал чекистам рукой, чтобы удалились от сруба — мало ли что взбредет бандиту в голову с отчаяния, еще швырнет из дымной дыры лимонку.

Оуновец долго не показывался, но было слышно, как он там в глубине кряхтел и ворчал, очевидно с трудом приспосабливаясь к скобам, набитым в бревенчатый сруб колодца. Его силуэт не сразу разглядел Киричук сквозь растворяющуюся молочную дымку. Но вот показалась лохматая голова. Слышался обдирающий горло кашель. Наглотавшийся дыма бандит еле двигался.

Он к тому же, оказалось, ничего не различал перед собой, продвигаясь наверх. Василий Васильевич это понял, когда оуновец зашарил рукой по срубу, стараясь ухватиться за очередную скобу и не видя, что достиг самого верха, где осталось немного изловчиться и вылезти наружу.

Без рубахи, в одних штанах, бандеровец с трудом выбрался на край сруба. Он торопливо протирал глаза. Ему дали прийти в себя.

Василий Васильевич тем временем послал Филимона с двумя «ястребками» раскопать землю под сушняком на огороде и вытащить оттуда все, что там зарыто.

— А вы, Сергей Иванович, займитесь расчисткой прохода в схрон, вас, по-моему, туда так и тянет, — разрешил Василий Васильевич Рожкову и оговорился: — Об осторожности не говорю, тут вы опытней меня, но напоминаю: не забывайте о ней.