Юрий Семенов - Тропа обреченных

Устроившись поудобнее в стоге и кое-как прикрыв отверстие сеном, Угар стал ждать. Он невольно думал о Куле — та бегом бы сейчас оказалась тут, знай о его приходе. Но именно Кулю он теперь больше всего не хотел видеть. Его заботливая и предусмотрительная Ганночка с полувзгляда и полуслова поняла бы неладное у своего сердечного дружка, завалила бы его вопросами. Он разрешал ей такую вольность.

Усталость последних дней сказалась — его клонило ко сну, и Угар стал до боли потирать руки. Еще не хватало проспать условленную встречу, без которой он не знал, что ему завтра делать.

…Угар объявился с краю березняка у дороги точно в полночь, будто заранее с вечера притаился в кустах и в назначенный срок, удостоверившись, что чекисты в сборе, подал голос. Как и уговорились, пришел один. Сухо ответив на приветствие, Угар без лишних разговоров высказал пожелание поскорее добраться до укромного места и отоспаться.

Они сели в машину, которая понесла их к Луцку.

— Что вы так, Лука Матвеевич? Я ожидал вас в бодром состоянии встретить, — участливо заметил Киричук.

— Устал… дел много стало, — уклончиво пояснил Угар и бесцеремонно поинтересовался: — Как ваша облава прошла?

Удивленный такой осведомленностью, Киричук не подал виду, ответил доверительно:

— На все сто с гаком.

— А как велик гак?

— Это уж вы сами определите… Вашего пропагандиста Жогу накрыли. Вы не знакомы с ним, Лука Матвеевич? — задел за живое своего собеседника Киричук.

— Остапа… Жогу!.. — дернулся Угар. — Не врете?! Да куда же это все несется так стремительно? Куда?.. Он живой? Остап живой?..

— Успокойтесь, Лука Матвеевич, возьмите себя в руки, — с неодобрением произнес Василий Васильевич и, не щадя бандита, ответил: — Я дам вам для опознания фотографию убитого, вместе удостоверимся… Что вы так переживаете за Жогу?

— Я и сам не знаю, — нервно признался Угар. — Жога — ушлый конспиратор, смелый… Ваших много пострадало, когда его брали?

— Ни единый человек… Но откуда вы узнали о нашей облаве?

— Так она была? Состоялась? — обрадованно среагировал Угар. — Значит, без подвоха предупреждал меня Зубр.

— О чем вы, Лука Матвеевич? Чем таким вас удовлетворила наша операция? — очень заинтересовался Киричук.

Угар помедлил, словно набираясь духа, и заговорил тихо:

— Предупредил меня Зубр о возможном вашем налете, докопаться он только не успел, в каком районе набег вы наметили. Может, даже решил, опять за мной гоняться станете. А я уверен был, не по мою душу ваши сборы. Да что там уверен, в другую крайность шарахнулся: не поверил ему. Думал, неспроста он меня к себе тягает, — нервно махнул рукой Угар и стал рассказывать о пережитом за последние дни, не скрывая трусливых своих порывов, потому что очень желал удовлетворяющего совета.

Душевное излияние Угара закончилось уже на квартире Чурина. Стол был накрыт, и Анатолий Яковлевич позвал гостей помыть руки.

— Чудно́, не верится, с чекистами одним полотенцем утираюсь, — подчеркнуто старательно все делал Угар, выдавая свое желание скрыть нажитую в бегах от людей одичалость, однако сполоснул лицо и руки без мыла, оставив на белоснежном полотенце темные следы.

Лицо Луки Скобы выглядело молодо и привлекательно. Правда, плотно облегающий его упитанную фигуру защитного цвета френч с накладными карманами был ему тесноват и в сравнении с аккуратными гимнастерками чекистов выглядел изрядно заношенным. Да и брюки, видать, не знали утюга.

Вопросительно оглядев накрытый Тамарой Михайловной, женой Анатолия Яковлевича, стол, Угар в упор уставился на хозяина.

— Что? — не понял недоумения Чурин.

— Горилка разве не водится у вас? Душу успокоить бы… Да и не мешало бы за нашу с вами удачу, так сказать, за полное одобрение и знакомство… — Он взял с тарелки несколько кусочков колбасы и начал жевать, поняв, что выпивки не будет.

— Не держу дома… — ответил Чурин и пояснил определеннее: — У нас, Лука Матвеевич, закон — работать со светлой головой. Но мы с вами устроим «застолье».

— Да я и сам могу… — со скучным видом продолжал есть Угар. — День у меня сегодня, можно сказать, особенный. Решающий, может быть.

— Приятно слышать, — подхватил оживленно Киричук и спросил: — Вы и теперь не доверяете Зубру? Боитесь встречи с ним?

Угар тряхнул волнистой шевелюрой, выразив отрицание, а на смуглом лице его мелькнуло выражение настороженности.

— Нынче не знаешь, кого больше бояться, — уклонился он от ответа.