Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

- Ты не хочешь закончить это для меня? - однажды спросила Герда Эйнара. Стоял май 1929 года, и Эйнар отсутствовал весь день. Он вернулся в квартиру, сказав, что провел день в местечке Вогезы.

- Смотрел, как дети играют с воздушным змеем.

Он выглядел особенно худым в своем твидовом костюме и с пальто в руках.

- Все в порядке? - спросила Герда, развязывая ему галстук. Затем она пошла приготовить себе чашку чая. В плечах Эйнара Герда увидела печаль, новую меланхолию, которая была намного чернее, чем все, что Герда видела прежде. Они сжались. Его руки были холодными и безжизненными.

- Я не успеваю. Почему бы тебе не начать писать некоторые мои фоны? Ты лучше меня знаешь, как должно выглядеть поле люцерны.

Эйнар подумал об этом, сидя с Эдвардом VI на коленях. Его рубашка была помята, рядом с ним на столе стояла тарелка с грушами.

- Думаешь, я смогу? - спросил он.

Она провела его в свою мастерскую, и показала полузаконченный портрет.

- Я думаю, что на горизонте должно быть озеро с чайками, - сказала она.

Эйнар уставился на недорисованную картину. Он смотрел на нее безучастно, словно не узнавал девушку, изображенную на ней. Затем понимание медленно наполнило его глаза.

- Кое-чего нехватает, - сказал он, - да, должно быть озеро, а также одна ива, растущая у берега ручья. И, возможно, дом. Слишком далеко, на горизонте. Просто обозначь его как бледно-коричневое пятно. Но, возможно, там будет ферма.

Большую часть ночи Эйнар провел с картиной, пачкая краской рубашку и брюки. Герда была рада снова увидеть его за работой. Она уже начала думать о других картинах, которые могла бы разделить с Эйнаром. Даже если это означало, что Лили будет меньше появляться днем, Герда хотела, чтобы Эйнар работал. Готовясь ко сну, она слышала из своей мастерской звон стеклянных бутылок с краской. Она не могла дождаться утра, чтобы позвонить Хансу и сказать, что Эйнар снова пишет; что она нашла способ создавать еще больше картин с Лили.

- Ты никогда не поверишь, кто мне помогает, - скажет она.

Воспоминания трехлетней давности о Хансе на северном вокзале снова вернулись к ней. Это было, когда они с Эйнаром впервые приехали в Париж и записали в своей книжке лишь несколько адресов. Ханс ждал их на вокзале, в шубе из верблюжьей шерсти, словно бежевая колонна в толпе черной шерсти.

- Все будет хорошо, - заверил он Герду, целуя ее в щеку.

Ханс обхватил обеими руками шею Эйнара и поцеловал его в лоб. Он отвез их в гостиницу на левом берегу, в нескольких кварталах от Школы Изящных искусств, затем поцеловал их на прощание. Герда вспомнила, что Ханс встретил их с распростертыми объятиями, а затем быстро исчез. Она смотрела, как его голова исчезла за дверью в фойе. Должно быть, Эйнар испытывал то же разочарование, что и Герда.

- Ты думаешь, Ханс не хотел, чтобы мы приезжали? - спросил он. Герда тоже задавалась этим вопросом, но напомнила Эйнару, насколько Ханс занят. По правде говоря, она чувствовала серьезное недовольство Ханса в его позе, - такой же прямой и стальной, как одна из колонн, поддерживающих крышу станции.

- Ты думаешь, мы слишком датчане на его вкус? Слишком провинциальные? - спросил Эйнар, и Герда, которая посмотрела на своего мужа с карими глазами и дрожащими пальцами, с Эдвардом VI на руках, ответила:

- Это он. А не мы.

В отеле они заняли две комнаты, отделанные красным, одна из которых имела занавешенную нишу. Фактотум** с гордостью заявил, то Оскар Уайльд провел в этом номере свои последние две недели своей жизни.

- Он находился в нише, - сказала владелица с опущенным подбородком.

Герда не обратила внимания на эту историю. Она казалась слишком удручающей и давила на Эйнара. Они жили в этих двух комнатах в течении нескольких месяцев, пока искали квартиру. Через несколько дней отель с его обоями и пятном ржавчины в раковине, словно от кровотечений, стал скучным. Эйнар настоял на том, чтобы заплатить за жилье, не дотягивающее до лучших квартир, имеющихся в отеле “Рейн” или “Эдуард VII”.

- Там действительно не придется терпеть, - сказала Герда, предложив ему более роскошную обстановку, возможно, вид, и приличную горничную, которая подает вечерний кофе.

- Ты действительно терпишь? - спросил Эйнар, заставив Герду бросить эту тему. Пока они путешествовали, Герда почувствовала напряжение между ними.

В углу номера стояла небольшая печка, на которой Герда кипятила воду для кофе. Они с Эйнаром спали в нише, в постели, провалившейся посередине. Они поставили ее рядом со стенкой, разделявшей соседние комнаты. Эйнар поместил в своей половине номера мольберт. Герда заняла вторую комнату, чувствуя облегчение, когда захлопнулась дверная защелка, и она, наконец, осталась одна. Но беда была в том, что Герда не могла рисовать одна. Ей нужна была Лили.