Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

Женщину с перевязанной рукой наконец впустили к доктору Меллеру. До Лили донесся крик из окон матроса сверху.

Тогда Ханс спросил:

- Куда ты идешь, Лили? - он взял ее руки в свои и начал растирать их от холода.

Иногда Лили удивлялась, что она не просто плавится под мужским прикосновением. Она едва могла поверить, что ее плоть и кости могут выдержать проверку кончиками пальцев мужчины. Она чувствовала это еще сильнее с Хенриком, руки которого касались каждого ее позвонка. Его руки обнимали ее за плечи, и она думала, что рассыплется, как лист бумаги, но этого не происходило, и Хенрик продолжал прикасаться к ней и целовать.

- Мы знаем друг друга очень давно, - произнес Ханс.

- Кажется, я влюбилась, - начала Лили.

Она рассказала Хансу о Хенрике. О том, как они поцеловались в его студии вечером, и все, о чем могла мечтать Лили - это больше никогда не возвращаться в Дом Вдовы.

- Я знал, что это произойдет, - ответил Ханс, - почему ты не рассказала Герде?

- Она будет ревновать. Она попробует помешать этому.

- Почему ты так думаешь?

- Она уже пыталась однажды.

- Но ведь это было так давно.

Лили подумала об этом. Конечно, Ханс был прав. Несмотря на это, он не знал Герду так, как Лили. Он не чувствовал на себе ее косые взгляды каждый раз выходя из квартиры, или возвращаясь домой поздно вечером. Как однажды Герда сказала Лили? «Очевидно, я не твоя мать, но все равно я хотела бы знать, где ты ходишь все эти дни».

- Разве она не имеет права знать? - спросил Ханс.

- Герда?

«Герда не всегда была такой», согласилась Лили. Не было ли на прошлой неделе случая, когда Герда встретила Лили у входа для сотрудников Фоннесбеха, и сказала: “Извини, что изменила наши планы, но мы с Хансом обедаем вместе. Я уверена, ты не станешь возражать, если будешь предоставлена сегодня сама себе”.

- На днях, проснувшись, я вспомнила, что мне приснился сон о том, как вы поженитесь.

- Могу я проводить тебя до моста? - спросил Ханс.

- Все будет хорошо, - убедила его Лили, - возвращайся назад и присмотри за Гердой.

Затем Лили пришло в голову, как близки стали Ханс и Герда в последнее время. Совместные ужины, тихие вечера в Доме Вдовы за игрой в покер в ожидали возвращения Лили, и то, как часто Герда начала вспоминать его, повторяя: “Позволь мне побыть с Хансом”.

- Ты хочешь на ней жениться? - спросила Лили.

- Я не спрашивал ее.

- Но ты хочешь?

- Если она мне позволит.

Лили не ревновала. Почему она должна была ревновать? Она чувствовала облегчение, хотя в то же время испытывала тягу к помпезным воспоминаниям: Ханс и Эйнар играют за фермой; фартук, висящий рядом с дымовой трубой; Герда почти гонится за Эйнаром через залы Королевской Академии; Герда бежит по проходу церкви Св.Албана в день своей свадьбы, всегда спешит... Но жизнь Лили перевернулась, и она была за это благодарна.

- Она не выйдет за меня замуж, пока не убедится, что ты устроилась и хорошо живешь.

- Она так сказала?

- Ей не нужно было это произносить.

Раздался еще один крик матроса наверху, хлопнуло окно. Лили и Ханс улыбнулись. В уличном свете Ханс казался молодым, почти юношей. Лили видела, как его и ее дыхание смешиваются. Матрос продолжал орать, как и всегда.

- Я поступаю неправильно? - спросила Лили.

- Нет, - ответил Ханс, отпустив ее руки и целуя на прощание, - но и Герда тоже.

*”Золотой Жук” Кессела (Киссел Сильвер Спешл) - двухместный американский автомобиль класса спидстер, прозван так за ярко желтый цвет.

Глава 26

Поразмыслив, Герда отказалась от своего последнего портрета с Лили. Затылок получился неправильным и слишком толстым, как пень. К тому же, Герда слишком увлеклась ее спиной, растянув плечи почти на весь холст. Это было некрасиво, и Герда сожгла портрет в печке, наблюдая, как горит краска на шее нарисованной Лили.

Это была не первая и не последняя неудавшаяся картина. Герда пыталась завершить первую группу портретов после возвращения в Копенгаген, но они не удавались. Лили получалась либо крупногабаритной, либо странно раскрашенной, либо пухленькой. Часто мешал мечтательный белый свет, который Герда любила рисовать на щеках Лили. Однажды, пока Лили находилась за парфюмерной стойкой Фоннесбеха, Герда попробовала нанять модель из Королевской академии. Она выбрала самого маленького мальчика в классе - блондина с тяжелыми ресницами, заправившего свитер в брюки. Она поставила лакированный сундук перед окном и попросила мальчика встать на него, скрестив руки за спиной.