Евгений Белянкин - Танец любви

Интриганство Пашки чувствовал и командир роты. Однажды заметив, как Скобелев в строю держит руки в карманах, он приказал ему выйти из строя, но отчитывать его особо не стал, хотя на подленький его характер намекнул:

— Изворотливое у тебя нутро, суворовец Скобелев. Трудно в нем разобраться. Но разберемся…

Потом, правда, Пашка смущенно ходил к ротному в канцелярию: мол, товарищ майор, зачем вы обо мне так нехорошо подумали?

Майор Шестопал, воззрившись на суворовца, так и не понял его визита. Или сделал вид, что не понял.

— Ладно, гуляй, Скобелев. Придет день, разберемся…

Но царившая тихомань длилась недолго. Уже на уроке английского Пашка Скобелев ущипнул соседа Дениса Парамонова за ногу, и тот, подскочив от боли, истошно заорал на весь класс:

— Свинья!..

Англичанка хотела что-то сказать, но поперхнулась. Краска залила ее лицо.

— Суворовец Парамонов!

Денис, конечно, встал, виновато опустив голову. Англичанка строго повела бровями.

— Так неприлично, суворовец Парамонов.

Парамонов, с длинной худой шеей, стоял недвижимо как истукан — не добьешься слова.

— Так неприлично, — повторила англичанка. — Надо в конце концов учиться себя вести.

И она долго размышляла вслух о неприличностях: о том, что нельзя грызть ногти, рваться в дверь, если тебе не предлагают проходить дальше, говорить непотребные слова, подобные тому, что выпалил Парамонов… Она говорила о том, что ни диплом, ни звание, ни чин не возместят недостатков в знании правил приличия.

Как ни надеялся Денис Парамонов на англичанку, но ротному она все же его «заложила».

Майор Шестопал усмехнулся:

— Три неувольнения, товарищ суворовец.

— Это не по уставу, товарищ майор, — робко пропищал Денис Парамонов. — По уставу можно лишить очередного увольнения.

— Ну, так лишаю очередного, — засмеялся Шестопал. — Между прочим, Скобелев, наверно, пойдет в увольнение. Совершенно не суворовская привычка выгораживать… подлеца.

Но уж Денис-то Парамонов знал «суворовские привычки».

— Разберемся, — буркнул Шестопал и спокойно повернулся к Макару Лозе, вошедшему в канцелярию.

— Где был?

— Звонил, товарищ майор.

— Почему ты звонил?

— Как по чему? По телефону.

— Знамо по телефону, но время-то самоподготовки! — озверел ротный.

Умение жить-вертеться у суворовцев всегда в ходу. Это, как говорится, обычная суворовская тактика…

В туалет набилось немало народу. Дневальный, кроме своих прямых обязанностей, имел и общественные: вовремя подавать сигналы при движении к туалету офицеров. Но офицеров в роте не было, и густой дым медленно поднимался к потолку сизыми кольцами.

Туалет — место приметное, для суворовцев это не просто курилка, но и великолепное место позабавить душу анекдотами и откровенными разговорами.

Как всегда, в центре внимания Саня Вербицкий. Затягиваясь сигаретой, он вытащил из кармана помятую страничку газеты, где большими буквами было напечатано: «Пентагон и… женщины». Оказывается, в американской армии много женщин, и долгое время клятва, которую они принимали, начиналась со слов: «Я никогда не забуду, что являюсь сражающимся американским мужчиной…»

— А что, забавно, если взять в суворовское на развод девчонок? — буркнул, мило улыбаясь, Мишка Горлов. — Вот началась бы импровизация!

— Ты что, дурак! — в один голос завопили пацаны. — Еще чего не хватало…

Серега Карсавин ухмыльнулся:

— А что, братва, я — за! Щупали бы… как хорошая хозяйка несущихся кур — целым взводом!

И Серега к месту рассказал сальный анекдот — все, как один, прыснули от смеха.

Только тут заметили, что в туалете не продохнуть — хоть топор вешай! Перестарались.

Пацаны тревожно переглянулись.

Выход нашел Денис Парамонов. Он взял из закутка тряпку и, сунув ее в ведро, чиркнул спичкой. Повалил едкий вонючий дым, способный забить сигаретный запах. Но тряпка, оказывается, была пропитана каким-то мазутом — и дым стал таким густым и таким жутко черным, что срочно пришлось открывать окно.

Шестопал играл в бильярд, когда прибежал дежурный по соседней роте.

— Товарищ майор, ваша рота горит.

Шестопал в азарте даже не обернулся, лишь привычно огрызнулся:

— Разберемся.

Резко ударил по шару — промахнулся. И тут до него дошел смысл слов дежурного. Лицо его сникло:

— Дежурный, что еще?

— Как что? Рота горит, товарищ майор.

Увидев валивший из окна дым, Шестопал спохватился и рванул в роту. По дороге он опрокинул урну у входа в бильярдную, проклиная судьбу, которая все время ему ставила палки в колеса…