Евгений Белянкин - Танец любви

Димка Разин недовольно сел и обидчиво покосился на Глеба. Сухомлинов открыто заулыбался.

— Не волнуйся, это пока первая рецензия на твою несомненно выдающуюся идею! Ее необходимо обкатать… В научном мире всегда так поступают.

В другой раз Серега Карсавин развязал бы язык, но сейчас он сидел тихо, сосредоточенно, лишь мельком неторопливо взглянув на Димку. Но Лука-мудрец, почесав затылок, обратился именно к нему:

— Да, наши лирики способны облагородить армию, поскольку они — мыслящие ребята.

Серега Карсавин поежился, словно ему было холодно. А Лука-мудрец, ткнув указкой в карту, заметил:

— Так было всегда.

Странное чувство испытывал Димка Разин: когда его отношения с Глебом ладились, Маша сама по себе как-то отстранялась на второй план — он даже меньше ей звонил. Хотя звонил он ей по-прежнему часто, выражая в звонках и обиду, и свою страсть. Но бывали времена, когда он на Глеба дулся — не получалось у них что-то, — и Димка как-то особенно загорался Машей. Тем более, Маша Вербицкая сама его не отталкивала и при ссоре с Глебом тоже тянулась к Диме.

Сейчас Димка снова находился в состоянии нахлынувшей любви. Он правдами и неправдами стремился попасть в дом Вербицких, находя, между прочим, превосходное взаимопонимание и с матерью, и с отцом.

— Домашний мальчишка, — заключил как-то отец Сани, и это в его устах прозвучало как укор матери. — Нашего домой не загонишь. Привык к дворовости, к пустоте. А этот, между прочим, хорошим мужем будет… семьянином. Чего там, человек с пониманием.

— Все они с пониманием…

Мать намекала на племянника отца, который на днях ушел от жены. Димка с Машей не раз бывали в гостях у них и теперь, узнав о разводе, Димка почему-то сильно расстроился.

— Моей ноги там больше не будет.

— Почему?

— Потому что не будет.

Димке страшно нравилась жена Машиного родственника. Потом он признался Маше:

— Я, наверное, эгоист. Ко мне часто приходит мысль, что от меня уйдет жена.

— Эх, Димка, нашего брата кругом навалом, — удивленно засмеялась Маша. — Ведь, как говорит статистика, нас десять на одного кадета.

— Чувствую, что буду любить один раз. Я как отец, однолюб.

— Но мать же не ушла от него!

Эти дни Димка замкнулся, не звонил Маше и, крутясь возле Глеба, толкал идею создать настоящую мужскую дружбу из кадетов. Он и название придумал — «Троянда»…

— Это, по-моему, по-украински цветок, — говорил он мечтательно. — Конечно, чтобы была клятва верности. Поклялись — и навсегда, пока живы…

— Детская романтика для тех, кто еще под стол пешком ходит, — пожимал плечами повзрослевший Саня Вербицкий. — Я за дружбу, но не на крови…

Глеб Сухомлинов не против Димкиной затеи — собственно, Димка и Саня без клятвы давно стали для него близкими, — но если Димка хочет клятвы, да ради Бога!.. Правда, в роте уже многие клялись и, конечно, после этого записывались в одно училище — как же иначе!

Командир роты майор Шестопал после неприятных дней был сдержаннее, но и он не выдержал:

— Дружба дружбой, а табачок врозь. Есть же принципы, по которым идет распределение. Система баллов…

Глеб, Димка и Саня пока шли в разные училища. Это очень волновало и огорчало Димку. Он пошел бы с Глебом — и баллы были, — но жали родители, они, как назло, зацепились за военного юриста. В душе Димка, несмотря на все свои желания, гордился этим выбором: можно козырнуть перед ребятами. И все было бы хорошо, если б не Костя Шариков. Шарик в последнее время обнаглел и всегда задирался.

— Какой ты юрист — чмо!

Димку бесил Шариков. Но поделать он с ним ничего не мог. Подбросит подлость — и след его простыл. Шарик, хитрая бестия, всегда выбирал моменты, когда Димке было особенно больно. При словах «а ты чмо» Димка бледнел и трясся, покрываясь потом, что раньше с ним бывало редко — он скорее мог снести обиду, чем вскипеть.

Но тут Димка налетел на Шарикова и, повалив его на асфальт, стал изо всех сил колошматить ногами.

— Атас, братцы!..

Увидев драку в окно казармы, ротный выбежал на плац. Но первым подоспел Мишка Горлов, который, оттянув Димку, властно сказал:

— Успокойся, Димон. Он не стоит этого.

Шарик быстро исчез в подворотне.

Майор Шестопал, расставив сильные ноги морского пехотинца, крепким телом прирос к плацу. Он сверлил уничтожающим взглядом Разина…

— Мне это надоело. Для профилактики надо кое-кого и отчислить.

В эти дни в роте было тихо и как никогда привольно. Ребята, похоже, правы: никто не собирался ворошить старое — все хотели мира и спокойствия. Ротный, майор Шестопал, даже забыл о Димке Разине. По поводу драки его никто не вызывал, да, как видно, и не собирался вызывать. Значит, обошлось. На Костю же Шарика цыкнули, и он присмирел, преданными собачьими глазенками поглядывая на Пашку Скобелева. Хотя ясно было, что Скобелев до сих пор никак не мог подавить в себе недружелюбие к Димке.