Евгений Белянкин - Танец любви

У Софьи, как и прежде, было мило и весело. Мало что изменилось и в самой Софье: такая же высокая, круглолицая, те же модные джинсы, обтягивающие пышноватые бедра.

Только стала она еще более своенравная, языкастая.

— Господа, мы не импотенты… В нас — вечная весна: все цветет и развивается.

Ребята от такой Софьи «тащились». Особенно Макар Лоза. Он, как всегда, «качался» и был похож на снеговика. Макар часто приходил к Софье в обычные дни и, распив бутылку пива, оставался на ночь. Потом он с неподдельной наивностью хвалился пацанам:

— Не Софья, а булочка с маком.

Впрочем, в постели у мадам Софьи еще с суворовских и курсантских времен перебывали многие: и каждый мог в меру своей испорченности определить ее сексуальное гостеприимство. Она никого не обижала, никого не отталкивала — она была своя в доску и всегда выручала, когда «припрет».

Мишка Горлов в последние дни задружил с Карсавиным на базе холостяцких «субботников» и говорил он о мадам Софье душевно просто:

— Она верна кадетам, а это в наше время главное! Многие девки, которых я знаю, обычно упрямы как ослихи. А упрямство, как известно, первый шаг к тупости.

Мадам Софью Анфиса прозвала «белой пантерой» и старалась избегать ее компаний. Это, впрочем, даже радовало Карсавина. Хоть здесь был от нее отдых.

И только Люба Котова частенько объявлялась с Мишей Горловым. Верткая, смешливая, она немного близоруко щурилась и, выпив, бросала в толпу мальчишек заветные кличи:

— Только — не надо!

Или:

— Помните старый-старый фильм «Волга-Волга». Прекрасный призыв: «Спасайся, кто может! А кто не может?»

Карсавину мадам Софья стала подружкой. Он нередко оставался с нею в одиночестве, и они вели «чарующие» беседы о жизни.

Мадам Софья вздыхала:

— Нет, Серега, в жизни правды. А так хочется…

Карсавин словно понимал ее:

— Мне что, за мной дело не станет!

— А что, — вдруг взрывалась Софья. — Женись на Анфисе — и дело с концом!

— Только не это! — в свою очередь честно вздыхал Карсавин. — Лучше в досаде на себя утопиться!

Как-то в эти минуты и родилась идея поехать покататься на горных лыжах в Карпаты. Мадам Софья иногда тоже увлекалась ими.

— А что, — сказала она, — это разумно!

Решили — и баста! За ними увязался Мишка Горлов. Потом Макар Лоза. Компания нормальная. И вскоре объявили, что намечается зимний выезд «Общества холостяков» на природу.

Анфиса была в истерике. У нее свои планы на Карсавина — путевка в пансионат, которую обещал достать отец. Там что, лыж нету?

Карсавин хитрец — смотрел на нее жалким, растерянным взглядом. Он говорил о том, что с детства его тошнило от пансионатов, куда всегда его затаскивала мать.

У Анфисы от обиды зарябило в глазах. Она плюнула и неделю безвылазно сидела дома.

А ребята укатили в горы.

Карсавин легко забыл об Анфисе и жил только горами. Уже с утра, они, положив на плечи лыжи, Торопились к подъемнику. Кругом — красивые в снежном одеянии Карпаты. И когда несешься вниз, не сбавляя скорости, в мыслях застревало лишь одно — как бы не потерять равновесие и не упасть.

В Карпатах ловили мгновения острых ощущений. Мадам Софья часто сползала вниз на попе, что вызывало дружный хохот. Потом в гостинице за бутылкой легкого вина Софья становилась героем анекдотических воспоминаний.

Вернулись из Карпат вечером. И прямо с Киевского вокзала почему-то потащились в ночной клуб.

Мишка Горлов млел от стриптиза, а мадам Софья непременно хотела увидеть своих кумиров — модную группу.

Карсавину было все равно. Только бы Анфису не видеть…

Но Анфиса почему-то думала по-другому. Все эти дни ждала Карсавина, чтобы сделать ему выговор за его «садистические» наклонности. Бросить ее одну на маму и на папу — это садизм!

Анфиса весь вечер звонила Карсавину. Монотонно шипел автоответчик: «Не беспокойтесь. Я жив, здоров. Уехал в Карпаты кататься на горных лыжах. Все, что мне интересно, продиктуйте после сигнала…»

Анфисе все это осточертело.

Как-то Глеб Сухомлинов возвращался из отряда, куда ездил навестить Ахметзянова, и встретил по пути Бибу. Она подняла руку, и лейтенант приказал водителю остановить машину.

— Подкинуть? — игриво спросил офицер.

— Заранее спасибо, — сказала Биба, кокетливо поглядывая на Глеба. — Давно не были в чайхане, товарищ капитан… А зря. Биба еще в соку. Она вам понравилась бы…

Сухомлинов нарочито вздохнул.

— Я теперь человек женатый.