Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

Дина написала для Манека номера автобусов и дала прочие указания.

— Ты не заблудишься, найти эти туристические объекты проще простого, — сказала она, думая, что большой город может пугать юношу. Но Манек не двигался с места.

Дине надоело смотреть, как он бесцельно слоняется по дому, и она стала выражать свое недовольство.

— Ты сидишь дома, как старый дед. Это ненормально для молодого человека. А твое хождение взад-вперед кого хочешь выведет из себя.

Расслабленное поведение Манека отвлекало Ома от работы, молодые люди возобновили хождение в «Вишрам», там пили чай или играли в карты на веранде, и Ом не проявлял никакого интереса к работе. Ишвар упрекал племянника, Дина его поддерживала, но толку не было.

В конце недели они прибегли к другой тактике, решив, что будет лучше дать отдых и Ому. Невозможно представить, чтобы Ом горбатился над машинкой, когда друг мается бездельем. Да и нехорошо, что он в поте лица зарабатывает себе на жизнь в те годы, когда ему надо учиться, как Манеку.

Ому позволили свести часы работы с восьми до одиннадцати утра.

— Ты хорошо потрудился последние месяцы, — сказала Дина. — И заслужил отдых.

Теперь их трудно было застать дома. Как только Ом отрабатывал свои утренние часы, юноши мгновенно исчезали и возвращались только к ужину. За едой и перед сном они болтали не переставая, обмениваясь впечатлениями.

— Волны были такие сильные, что катер швыряло, как щепку, — сказал Ом. — Было страшновато.

— Знаете, тетя, а ведь ваш жилец и половина пошивочного цеха могли утонуть в гавани.

— Не говори такие страшные вещи, — сказал Ишвар.

— После катера у меня даже в аквариуме кружилась голова — от одного вида воды тошнило.

— Но какие красивые рыбы! И как легко они плавают. Словно просто вышли погулять, или пошли на базар за помидорами, или ловят преступников, как полицейские.

— А некоторые — такие яркие, расписные, как ткани из «Оревуар», — заметил Манек. — А нос у рыбы-пилы, и правда, похож на настоящую пилу, клянусь!

— Завтра закажу себе массаж на берегу, — сказал Ом. — Сегодня мы видели, как его делают — с разными маслами, лосьонами и полотенцами.

— Будь осторожен, — предупредила его Дина. — Эти массажисты — мошенники. Они тебя одурманят, и ты уснешь. Тут твои карманы и обчистят.

Однако следующие три дня друзья провели в музеях. Как-то, вернувшись домой, Ом заявил, что строители храмов при работе над крышами, должно быть, взяли за образец животик дядюшки.

— Если б я мог доказать это в суде, — отшутился Ишвар.

Все три вечера он и Дина слушали рассказы о Китайской, Тибетской и Непальской галереях, самоварах, резьбе по слоновой кости, нефритовых табакерках, гобеленах. Особенно потрясла молодых людей коллекция доспехов — кольчуги, кинжалы с нефритовыми ручками, ятаганы, мечи с зазубренными клинками (словно терка для кокоса, сказал Ом), украшенные драгоценными камнями церемониальные мечи, луки и стрелы, толстые палки, копья, пики и булавы с шипами.

— Такое оружие было в старом фильме «Великий Могол» [127] «Великий Могол» — индийская мелодрама по историческим мотивам (1960). , — сказал Манек, а Ом прибавил, что оно пригодилось бы чамарам в их деревне — перерезали бы всех землевладельцев и других представителей высших каст, и дело с концом. На что Ишвар сурово сдвинул брови, но смех юношей успокоил его.

Юноши наслаждались каникулами с аппетитом молодости. Слушая их восторженные рассказы о городских чудесах, Ишвар радовался вместе с ними, а Дину этот энтузиазм молодости возвращал в собственную юность.

После нескольких дней отдыха небо затянули тучи — начался сезон дождей. Ливни удерживали юношей дома. Не зная, куда деваться от скуки, Манек вспомнил про шахматы. Ом никогда их раньше не видел, и пластмассовые фигурки пленили его воображение. Он приставал к Манеку с просьбой научить его этой игре.

Манек перечислил названия фигур: король, ферзь, слон, конь, ладья, пешка. Знакомые слова ласкали слух. Ему нравилось после долгого перерыва держать фигурки в руках, освобождать их из коричнево-фанерного плена и расставлять по местам, готовя к предстоящему сражению.

Но неожиданно Манеку в собственном голосе послышались другие, подзабытые интонации, вспомнился голос, который впервые познакомил его с шахматами в университетском общежитии. Манек умолк, не в силах продолжать объяснения. Голос вызвал в памяти события недавнего прошлого, которые он старался забыть и уже почти забыл, надеясь никогда больше не вспоминать. И вдруг они всплыли на поверхность, словно только этого и ждали.