Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

Дина была возмущена.

— Только немцы могут такое придумать, — нахмурилась она. — И ты в это веришь?

— Раньше верил. А теперь думаю, что Бог — творец гигантского лоскутного одеяла. С бесконечным разнообразием узоров. Но одеяло становилось все больше и запутанней, с трудно различимыми узорами, не сочетавшимися друг с другом квадратами, ромбами и треугольниками, и в конце концов все утратило смысл. И Он потерял к нему интерес.

— Какую ерунду ты иногда болтаешь, Манек.

Пока Дина убирала со стола, Манек отворил окно, несколько раз мяукнул, а потом выбросил остатки хлеба и рагу. Надеясь, что еда не слишком острая для кошек, он вернулся к шитью и взял в руки новое платье, напомнив предварительно Дине о необходимости поторапливаться.

— Нет, этот парень явно свихнулся. Пяти минут не даст отдохнуть после ужина. Я старая женщина, а не молодой щенок, вроде тебя.

— Совсем вы не старая, тетя. Вы молодая. И очень красивая, — осмелев, прибавил Манек.

— А ты что-то разболтался, — сказала Дина, не скрывая своего удовольствия.

— Только одна вещь меня смущает.

— Какая?

— Почему такая молодая женщина говорит как старушка и постоянно ворчит.

— Вот разбойник. Сначала он мне льстит, а потом оскорбляет. — Смеясь, она подколола булавками край платья и подняла его, чтобы посмотреть, ровно ли. — Теперь я вижу пользу от длинных ногтей у портных. Так ты с ними и правда подружился? Ведь они много рассказали тебе о своей жизни в деревне.

Манек быстро вскинул глаза на женщину и пожал плечами.

— А здесь они провели много дней за работой, и ничего мне не рассказали. Почему?

Манек снова пожал плечами.

— Перестань отвечать посредством плеч. Твой Творец лоскутного одеяла что, забыл пришить тебе язык? Так почему портные открылись тебе, а мне не сказали ни слова?

— Может, они вас боялись?

— Боялись меня? Какая ерунда! Если на то пошло, так это я их боялась. Боялась, что они свяжутся с экспортной компанией и обойдутся без меня. Или найдут работу лучше. Иногда я даже боялась указывать на их ошибки, и вечером, когда они уходили, сама исправляла эти погрешности. С чего им меня бояться?

— А вдруг вы найдете портных лучше, а их прогоните — вот чего они боялись.

Дина какое-то время обдумывала сказанное.

— Жаль, ты не сказал этого раньше. Я бы их успокоила.

Манек снова пожал плечами.

— Это ничего не изменило бы, тетя. Вы могли помочь только одним — предоставить им ночлег.

Дина откинула платье.

— Ты все о том же! Совсем не щадишь мои чувства! Будешь повторять до тех пор, пока я не ослепну от осознания вины?

Иголка, пройдя через отверстие в пуговице, уколола Манека. Вскрикнув, он стал сосать большой палец руки.

— Продолжай, злой мальчишка! Скажи, что во всем виновата я! Выгнала их на улицу, потому что у меня нет сердца!

Манек пожалел, что был с ней так резок. Подшивая платье, Дина вдруг закашлялась, будто подавилась. Звучал кашель, как призыв Манека к действию, и он принес женщине стакан воды.

Сделав несколько глотков, Дина сказала: «А ты был прав. После моркови я стала лучше видеть».

— Случилось чудо! — Манек театральным жестом вознес руки, чем вызвал у нее улыбку. — Теперь я Морковный Махариши [109] Махариши — эпитет легендарных мудрецов древности. , и рядом со мной другим окулистам делать нечего.

— Перестань дурачиться, — сказала Дина, допив воду. — Позволь рассказать, что именно я лучше вижу. Когда мне было двенадцать, мой отец решил отправиться работать в район эпидемии. Мама очень встревожилась. Она хотела, чтобы я на него повлияла — дело в том, что я была его любимицей. На новом месте отец заразился и умер. И мама сказала, что я могла бы спасти отца, последуй ее совету.

— Это несправедливо.

— Можно смотреть на это по-разному. Как и на то, что сказал ты.

Манек понял.

Дина поднялась, взяла с рабочего столика фарфоровую курицу и сложила в нее наперсток, ножницы и иглу.

— Куда вы, тетя?

— А ты как думаешь? На кудыкину гору? Уже десять часов. Я иду спать.

— Но мы сделали только шестнадцать платьев. А дневная норма — двадцать два.

— Слушаю вас, старший менеджер.

— Мой план — сделать двадцать два сегодня, тридцать завтра и восемь послезавтра. Тогда к полудню мы успеем.

— Минуточку, господин. А как насчет университета завтра и послезавтра? Что будет с занятиями? Вряд ли тебе выдадут диплом инженера по холодильным установкам за пришитые пуговицы.

— Следующие два дня лекций не будет.