Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

Он с такой силой захлопнул шахматную доску, что движение воздуха коснулось его лица. Там, где текли слезы, стало холодно. Манек утер глаза и, словно надувая мехи, вновь хлопнул крышками шахматной доски, а потом обмахнулся ей, как веером.

Приглашение тети Дины к обеду прозвучало как освобождение из тюрьмы. Манек подошел к обеденному столу и нерешительно топтался рядом, пока ему не указали его место.

— Ты не простыл? — спросила Дина. — У тебя слезятся глаза.

— Нет, я просто отдыхал. — «А она наблюдательная», — подумал Манек.

— Я вчера забыла спросить: как ты предпочитаешь есть — руками или ножом и вилкой?

— Неважно. Мне все равно.

— А как вы ели дома?

— У нас ставили столовые приборы.

Дина принесла нож, вилку и ложку и положила рядом с его тарелкой, свою же оставила без приборов.

— Я тоже могу есть руками, — запротестовал Манек. — Мне не нужны особые привилегии.

— Не задирай нос! В столовых приборах из нержавейки нет ничего особенного. — Дина передала юноше тарелку с едой, а сама села напротив. — Дома у нас всегда была подходящая для случая сервировка. Приборы из серебра высшей пробы. Отец придавал этому большое значение. После его смерти многое изменилось. Особенно когда брат Нусван женился на Руби. Она перестала ставить приборы, сказав, что не надо копировать иностранцев, в то время как Всевышний наградил нас прекрасными пальцами. В каком-то смысле это верно. Хотя, на мой взгляд, ей было просто лень чистить серебро.

Во время трапезы Дина поднялась, помыла руки и принесла нож и вилку для себя.

— Ты меня вдохновил, — улыбнулась она. — Двадцать пять лет обходилась без них.

Манек не смотрел в сторону женщины, чтобы не заставлять ее нервничать.

— А завтра портные придут?

— Надеюсь, — кратко ответила Дина, не развивая эту тему.

Но потом беспокойство заставило ее вернуться к разговору о портных.

— А может быть, они нашли место получше и больше не вернутся. Чего можно ожидать от таких людей? Всего. С самого начала совместной работы они превратили мою жизнь в сплошную нервотрепку. День за днем я схожу с ума от волнения — сдадим ли мы платья в срок.

— Возможно, они заболели или еще что-то случилось.

— Сразу оба? Может, эта болезнь от спиртного? Я как раз вчера им заплатила. Никакой дисциплины, никакой ответственности. Впрочем, не знаю, зачем я беспокою тебя своими проблемами.

— Все в порядке. — Манек помог женщине отнести на кухню грязную посуду. За окном мяукали бродячие кошки. Вчера, засыпая, он слышал их мяуканье, и ему приснились бездомные собаки, нашедшие приют на крыльце магазина, и отец, который кормил их и традиционно шутил, что скоро придется открыть новую ветвь в торговле — корм для постоянных хвостатых клиентов.

— Только не в окно, Манек. Бросай в помойное ведро, — сказала Дина, увидев, что он выбрасывает объедки на улицу.

— Я только хотел покормить кошек, тетя.

— Не приваживай их, пожалуйста.

— Они голодные — посмотрите, как жадно ждут подачки.

— Ерунда. Они доставляют мне одни неприятности. Залезают в дом и переворачивают все вверх дном. Единственное, что ценно в них, — это кишки. Муж говорил, что из них делают струны для скрипок.

Манек не сомневался, что тетя изменит свое мнение, если говорить с ней о кошках каждый день, словно они люди. Такой прием использовал отец. Когда Дина отвернулась, он выбросил за окно остатки еды. У него уже появилась любимица — коричневая с белым кошка с драным ухом, она словно торопила его: не тяни, я весь день хожу с пустым брюхом.

Помыв посуду, Дина пригласила Манека присоединиться к ней в гостиной — он может там читать, заниматься, словом, делать что хочет.

— Тебе вовсе не обязательно торчать все время в своей комнате. Будь как дома. И не стесняйся попросить, если тебе что-то понадобится.

— Спасибо, тетя. — Манеку действительно было страшно при мысли, что надо идти в свою «тюремную камеру» раньше ночи. Он сел напротив женщины и стал листать журнал.

— Ты уже навестил маминых родственников?

Манек покачал головой.

— Я их едва знаю. И мы никогда с ними не ладили. Отец говорит, они такие скучные, что могут сами себя извести скукой до смерти.

— Ай-ай-ай! — Дина одновременно нахмурилась и улыбнулась, сортируя остатки тканей. На диване лежало с полдюжины примерно равных кусков, которые она подгоняла друг к другу.

Манек подошел к ней.

— Что это такое?

— Моя коллекция тканей.

— Правда? А зачем она вам?