Джика Ютеш - У нас в Крисанте

— Через час я буду у вас!

Но всякий раз, когда Михэлука проходил мимо дома тетки, у него болезненно сжималось сердце. Он боялся, как бы не вышла тетка и не обругала его за то, что он все рассказал матери Титины.

По утрам, когда грузовик останавливался перед домом Олимпии, чтобы захватить Бенони, Михэлука дрожал от страха. Он заметил, что Титина и Бенони, словно сговорившись, даже не пытаются сесть в кабинку, и он был им за это очень благодарен. В кабинке, рядом с водителем, дядюшкой Горе, Михэлука чувствовал себя почти в безопасности. Но тетка не показывалась ни во дворе, ни на галерейке.

В школе дети ни о чем Михэлуку не расспрашивали, но Бенони все время горячо упрашивал его вернуться домой и чуть не плакал. Михэлука понимал, что учитель и Илдика всё знают, но ни о чем его не расспрашивают.

На четвертый день, перед тем как детям отправиться в школу, к Михэлуке подошел дядя и сунул ему в руку несколько лей.

— Купи для себя и Бенони абонемент на автобус, — буркнул он и, не сказав больше ни слова, ушел на огород.

Растерявшийся Михэлука так и остался на месте, сжимая деньги в руках. Но тут подошла мать Титины, она погладила мальчика по голове и успокоила его:

— Твой дядя прав, вам необходим абонемент. Незачем идти так далеко пешком из школы.

По-видимому, она не знала, что дядя и раньше хотел купить ребятам абонемент на автобус, но тетка устроила такой скандал, что пришлось эти деньги отдать ей. А сейчас он ее не послушался. Наверное, ему здорово от нее попадет…

Вернувшись из школы, Михэлука собрался с духом и пошел поблагодарить дядю.

Дядю он нашел в парнике, где он высаживал рассаду на зиму. Мальчик показал ему абонементы и робко спросил:

— Ты не сердишься на меня, дядя Гаврила?

Но дядя на это ничего не ответил и продолжал работать. Его молчание вконец расстроило Михэлуку, на глаза навернулись слезы, и он дрожащим голосом начал оправдываться:

— Я не нарочно это сделал, я ведь всегда ее слушался.

— «Слушался, слушался»!.. А теперь нас всех на посмешище выставил! — хмуро проворчал дядя, даже не глядя на племянника.

— Да не виноват же я! Я не хотел ее толкнуть!.. — всхлипывал Михэлука. — Она хотела разорвать мой пионерский галстук, а я просто вырвался из ее рук! А потом я пошел на виноградник, чтобы ей помочь, а она меня там избила! За что она меня избила?

Увидев слезы мальчика, дядя еще больше нахмурился, но голос его стал мягче:

— Замолчи, хватит плакать. Такой большой парень! Разве ты не знаешь, какой у нее нрав? Не видишь, что она нас всех мучает?

— Но что с ней, дядя? Почему она так делает?

Дядя отложил в сторону рассаду и, тяжело вздохнув, сел на ящик с землей, закурил цигарку и глубоко задумался.

— Она и сама не знает, что с ней творится, — пробормотал он. — А я ума не приложу, как ей помочь!..

— А может, она меня просто терпеть не может? — горестно прошептал Михэлука. — Она сказала, чтоб ноги моей больше в ее доме не было, сказала, что я вражина и подлое отродье…

Дядя вздрогнул, тяжело вздохнул и обнял мальчика.

— «Сказала, сказала»! Мало чего она наговорит, а потом сама об этом жалеет и раскаивается… Ты же это отлично и сам знаешь. Тетя тебе сейчас сшила новую рубаху и курточку шьет… Она не хочет признаться, что раскаивается, но я-то хорошо это вижу… Ей даже стыдно из дому выходить, стыдно людям в глаза смотреть. А как совестно перед товарищем Гигой! Начальница столько для нас сделала, помогала как хорошим людям, а тетка твоя вон что вытворяет. Мне за нее так стыдно, что я готов сквозь землю провалиться! А иногда становится ее так жалко, прямо сердце разрывается. Сколько я ее помню, она всегда так себя терзала. Нет и нет ей в жизни никакой радости. Так уж у нее душа устроена, всегда себя грызет, всегда чему-то завидует… Да ты и сам все это знаешь. Ну на что нам, к примеру, этот виноградник? Мы же еще не успели расплатиться с государством. Не вернули еще деньги, что взяли на постройку дома, а она позарилась на виноградник.

— А чем я могу тут помочь? — вздохнул Михэлука.

Дядя выглядел таким несчастным, таким расстроенным. А все из-за тетки. А что, если предложить дяде забрать Бенони и перебраться на ферму? Пусть тетка останется со своим домом, виноградником и прочим добром. Пусть поживет одна, пока не образумится! Но Михэлука все же не осмелился предложить это дяде.

А дядя уже встал и, тяжело вздыхая, снова взялся за рассаду.

— Вот так, мой мальчик! У тети больная душа. Но она совсем не злая. Да ты это и сам знаешь. Она тебя любит и очень жалеет о том, что сделала…