Джика Ютеш - У нас в Крисанте

— Мастер Барани! — снова толкнул Михэлуку в бок Мишу. — Ничего у нас не выйдет. Он сегодня сердитый.

Но Илдику сердитый голос отца, видно, ничуть не испугал.

— Папа! — радостно воскликнула она. — Ой, как хорошо, что я тебя застала!

— Заходите, богатыри, заходите! — пригласил ребят мастер Барани, дружески подталкивая делегатов.

Во второй комнате у письменного стола двое мужчин. Перед окном прогуливается, заложив руки за спину, главный инженер Штефан Урся, отец Орестела. За столом сидит секретарь партбюро. Это совсем еще молодой человек со светлыми волосами и усами. Правая бровь его рассечена шрамом.

С удивлением глядит он на Илдику, потом, улыбнувшись, бросает внимательный взгляд на членов делегации и наконец спрашивает:

— Кто вы такие? Чем мы можем быть вам полезны?

— Меня зовут Илдика Барани, — робко говорит девушка. — Я пришла с делегацией пионеров по поводу площадки для пионерского лагеря… Для нашего летнего лагеря! — поясняет она, ободренная доброжелательной улыбкой секретаря.

Инженер остановился.

— Я никак не пойму, зачем вам эта площадка? Зачем вы за нее так боретесь? Ведь она хуже любого пустыря. Почему бы вам не поискать лучшего места? Здесь вам столько придется поработать…

— А мы, товарищ инженер, не боимся работы. Мы просим только разрешения оборудовать эту площадку…

Тут пронзительно затрезвонил один из трех телефонов на столе секретаря. В комнату торопливо вошла мать Алекуцу Гасса:

— Звонят из Унгени. На проводе наш представитель!

Мастер Барани неуклюже, как медведь, бросился к телефону, а инженер, захлопнув окошко, сухо заметил Илдике:

— Подождите в той комнате.

Но секретарь махнул рукой — оставайтесь, мол, — и взял телефонную трубку.

— Это Унгень?.. Да, да, это завод «Подшипник». У телефона секретарь партбюро Деду. Подождите минутку! — попросил он и обратился к своей помощнице: — Товарищ Гасс, мы должны непременно помочь ребятам. Нужно оказать пионервожатой всяческую помощь и поддержку.

Илдика от радости даже зажмурилась.

— Мы вам очень благодарны, доварит секретарь!

Мастер Барани нагнулся над письменным столом, приставил ладонь к уху, чтобы лучше слышать, и, бросив взгляд на дочку, скомандовал:

— Ну, а вы марш за работу!

Весело переговариваясь, ребята кубарем скатились по лестнице.

— Вот как все просто разрешилось! — вздохнул кто-то. — «Алло, Унгень! Да, у телефона секретарь. Подождите минутку!» И все. Вопрос разрешен.

— Просто? — удивилась Илдика. — «Подождите минутку» не означает «просто». Для такого коммуниста, как товарищ Деду, пионерский лагерь такое же важное дело, как разговор с Унгенью. А вам известно, откуда у товарища Деду этот шрам над левой бровью? Это памятка от «кошки с девятью хвостами». Мне об этом отец рассказал.

— «Кошки с девятью хвостами»? — с изумлением переспросил Мишу Велизар. — А что это за штука?

— Это сплетенная из ремешков короткая плетка с девятью ремешками со свинцовыми шариками на концах. Наши враги — помещики и буржуи — пытались этой плеткой уничтожить в сердцах рабочих веру в звезду справедливости, пытались отучить их от борьбы за будущее своих детей. Только ничего из всего этого у них не вышло!

Рассказ о «кошке с девятью хвостами» произвел на Михэлуку такое сильное впечатление, что он не удержался и через несколько дней отправил Томеке письмо:

«Дорогой дяденька Томека!

Сообщаю про себя, что я здоров, хорошо закончил учебный год и получил первую премию. Сердечное тебе спасибо от меня и от Бенони за те два подшипника, что ты нам прислал через Нэстэсику. Орестел Урся так и остался с разинутым ртом, когда увидел, что мы не нуждаемся в его подшипнике. Правда, что ты приедешь и привезешь нам самокат, который вы с Виктором смастерили для нас? А когда же ты все-таки его привезешь? А то у нас и времени не останется погонять на самокате. С завтрашнего дня у нас куча дел! Начнем расчищать площадку для пионерского лагеря. Один начальник никак не хотел отдавать нам эту площадку, но наша пионервожатая, товарищ Илдика, пошла с пионерской делегацией прямо в партбюро. Там товарищ Деду из-за нас прервал даже на минутку важный разговор по телефону и позволил устроить лагерь. У товарища Деду левая бровь рассечена «кошкой с девятью хвостами», потому что он всегда верил в звезду справедливости и боролся против помещиков и буржуев за наше будущее, за будущее детей. Интересно, была ли у Паула Попеску такая плетка? Ты, дяденька Томека, рассказывал нам о том, что на сборе винограда людям надевали намордники, словно собакам, чтобы они не могли съесть ни одной виноградинки. А тетка Олимпия говорила, что и у госпожи Эмилии, жены старого барина Кристу, тоже была плетка из переплетенных ремешков. Она мне даже показала шрам за ухом — это барыня ее когда-то так сильно избила плеткой.