Джика Ютеш - У нас в Крисанте

— Ну что ты к нему пристала? Занимайся лучше своими делами.

Тетка обиженно надувает губы, а потом вдруг как рассмеется:

— Послушайте! А вдруг старый барин надумает усыновить мальчишку? Когда бумагу подписывал, со слезами мне сказал: «Вы надо мной издеваетесь, потому что я одинок и никого у меня на всем белом свете нет. Разбойники вы, гадюки! Я вас вскормил и вспоил, а вы ждете не дождетесь моей смерти». Тетка пододвигается к Михэлуке, хватает его за нос и поворачивает лицом к себе. — А вдруг, — смеется она, — мальчонка принесет нам счастье!..

Что это с теткой? То приласкает, то бранит на чем свет стоит! Прав Томека: чудна́я женщина. Видать, черти ее колыбель качали!..

Михэлука на всякий случай отодвигается к Томеке — тот заботливо укутывает его полой своего пиджака и вдруг ни с того ни с сего сердито отталкивает:

— Слыхал? Барин Кристу возьмет тебя в свои покои! Станешь спать с ним в одной постели, есть за одним столом и покрикивать на тетку: «Обуй меня!.. Разуй меня!..» Будешь ходить в красных сапожках с желтыми подковками. Барином заделаешься!

— Правильно, пусть усыновит! — говорит дядя, закуривая свернутую из газетной бумаги цигарку.

Но тетка начинает сердиться:

— Я ему покажу красные сапожки! Я ему покажу, как нос задирать!

— Пусть усыновит! — повторяет дядя. Эта мысль, видно, ему очень понравилась. — Пусть старый скупердяй даст что-нибудь и ребенку. Ради кого он деньги копит? Мог бы пожалеть малыша!..

Михэлуке становится страшно… «Как они могут так говорить?» — думает он, чувствуя себя несправедливо обиженным, и начинает горько плакать.

— Что я вам сделал? Не хочу я спать в одной постели со старым барином! Я хочу спать с Бенони!

Томека крепко обнимает мальчика и смеется:

— Не бойся, малыш! Барин — всегда барин, а человек — всегда человек! А ты, малец, человек! — Томека сажает Михэлуку к себе на колени и тихо покачивает. У мальчика веки слипаются, словно смазанные медом.

Все пропало! На другой же день тетка потеряла всякую надежду на то, что старый барин усыновит Михэлуку.

Барин застал его на месте преступления. Мальчики рвали в саду груши, но Бенони успел удрать, а Михэлука нет.

Ребята были уверены, что старик после обеда лег спать. Барин, как обычно, пообедал на галерее, съел цыпленка в сметане, съел жаркое с тушеными в масле баклажанами и заел все это пончиками с вишневым вареньем. Потом, вымыв руки розовым мылом, отправился отдыхать. Михэлука полил ему на руки, подал полотенце и своими глазами видел, что барин ушел в спальню. В спальню-то он ушел, но спать не лег, а спрятался за занавеску, чтобы подкараулить ребят.

Виноват, конечно, во всем сладкоежка Бенони. «Ей-богу, умру, ей-богу, умру, если не съем хоть одну желтую грушу», — приставал он все утро к Михэлуке.

А ведь на нижних ветках все груши пересчитаны. Барин всегда собственноручно заворачивает каждую грушу в папиросную бумагу, чтобы созревали медленно и становились желтыми, как лимон, и сладкими, как мед.

Но этот дурачок Бенони так долго умолял Михэлуку, что тот в конце концов уступил и полез за грушами.

— Стой, не двигайся с места! — гаркнул старый барин, выбегая на галерею.

— Ой! — взвизгнул Бенони, бросился на четвереньки, быстро-быстро прополз мимо пчельника и исчез.

А Михэлука так и замер на месте.

— Стой, не двигайся! — снова крикнул барин и как вихрь слетел с лестницы.

Подумать только! Вот ведь как может бежать! А когда Томека приходит за жалованьем, у барина сразу же начинается сердечный приступ. «Ой, сердце схватило! Олимпия, где ты? Принеси капли, у меня сердце болит. Ой, плохо! Уложи меня в постель!» — стонет он, да так жалобно, что, кажется, вот-вот помрет. Но Томека хорошо знает все фокусы барина и на эту удочку не клюет. «Вы, барин, раньше заплатите, что положено, а потом ложитесь и лежите, сколько вашей душеньке угодно!»

— Стой! — третий раз крикнул барин, размахивая тростью.

Но Михэлука и так стоит как вкопанный. Он бы мог давно убежать, но почему-то замер на месте. Вывалив от жары язык, виляя хвостом, ластится у его ног привязанный в саду цепью к длинной проволоке дворовый пес Бэлца́ту. Бэлцату виляет хвостом, смотрит то на Михэлуку, то на барина. «Ничем не могу помочь! Груш тебе захотелось? Ну и ешь их теперь!» — говорит его взгляд, когда он смотрит на мальчика. А когда переводит взор на барина, пес словно оправдывается: «Я ни в чем не виноват! Я лаю на воров. А откуда мне было знать, что Михэлука вор? Он меня поит водой, кормит мамалыгой, иногда даже кости дает! Как мне угадать, что́ у него на душе?» И Бэлцату продолжает угодливо вилять хвостом.