– Что бы это значило? Разве праздники уже закончились?
– Еще нет, – сказал он. – В эту ночь возжигается последняя свеча. Но ты заснула так быстро…
– Так сколько же свечей должны мы зажигать?
– Восемь. Восемь.
– Тогда давай их и зажжем. В Африке мне не пришлось этого сделать ни разу.
– В конце концов, он в самом деле бросил в огонь все те свечи, что ты привезла?
– Не в конце, а в начале. – Она взяла коробку и изумилась: – Как могло случиться, что осталось так много свечей? А ты дома зажигал хоть сколько-нибудь? Даже так просто. Когда-то ты очень любил играть с огнем. Во всех смыслах…
– Здесь я зажигал их лишь один раз. Третью свечу. С Нофар. Остальные я зажигал в других домах. У моего отца и вместе с Эфрати и детишками, и в столовой армейского лагеря, когда навещал Морана, и даже на фабрике у Готлиба. Мне не нужно было тащиться домой, чтобы зажечь их для себя самого.
Ее внезапно осенило.
– Ну, так давай сделаем это сейчас. Пока еще не поздно. И она воткнула восемь разноцветных свечей в подсвечник, добавив в завершение красный шамаш.
– Сделай это ты, – сказал он, не попытавшись даже подняться из кресла. – Потому что сама ты, как выяснилось, ни одной свечи не зажгла. И теперь слушай мой приказ – зажигай все восемь.
– Хорошо, хорошо… Только выключи этот чертов телевизор… В таком грохоте никакие песнопения невозможны…
– Ты хочешь, чтобы мы, кроме всего, вознесли еще благодарственные молитвы?
– Почему бы и нет? Все, как всегда.
– Вот этим ты и займись. Мы живем ныне во времена феминизма… Равенство во всем. Так что работай. У нас здесь уже объявились раввины-женщины, которые носят головные платки вместе с тфилином.
– Но где мы найдем тексты благословений?
– Они напечатаны на самой коробке.
– Подумать только. Просто и удобно.
Он убрал звук телевизора, но изображение оставил. Она спичкой зажгла шамаш, а затем от него – другие свечи, и в их свете произнесла благодарственные молитвы.
– Иди сюда, – позвала она Яари, – сейчас мы будем петь. Он неохотно поднялся из кресла.
– Хорошо, – сказал он. – Но, пожалуйста, только не «Маоз Цур». Эту песню Нофар ненавидит.
– За что можно ненавидеть такую песню? – запротестовала она. – Ты говоришь сейчас точно как Ирми.
– Как Ирми или не как Ирми, я эту песню не люблю.
– Но что плохого может произойти? Ведь сейчас ты будешь петь ее не сам с собой. Мы споем ее вместе. Дуэтом.
КОНЕЦ
Ханука – национальный еврейский праздник свечей, которые зажигают в честь чуда, происшедшего при освящении Второго иудейского Храма после победы евреев над греками в 164 го ду до н. э.
Ханукия – светильник, состоящий из девяти подсвечников. В первый ханукальный вечер зажигают одну свечу, во второй – две, и так далее. В последний день Хануки должны гореть восемь свечей. А девятая, шамаш, во все дни исполняет роль служебной (не праздничной).
Тора ( ивр. ) – Пятикнижие Моисеево.
Шива ( ивр. ) – семь дней траура после похорон.
Хаби́би ( араб. ) – арабское слово, означающее «(мой) любимый». Здесь – «друг мой».
Кибуц – сельскохозяйственная коммуна в Израиле.
Моссад – политическая разведка Израиля.
Кипа ( ивр. ) – ермолка, традиционный еврейский мужской головной убор.
Шамаш ( ивр. ) – свеча, предназначенная для зажигания остальных свечей ханукии, зажигается во все дни праздника перед основными свечами.
Маоз Цур ( ивр. ) – «Твердыня, оплот спасения моего», традиционная песня, которую поют на Хануку сразу же после зажжения свечей.
Анимизм (от лат. anima, animus – «душа» и «дух» соответственно) – вера в существование души и духов, вера в одушевленность всей природы.
Мушрик ( араб. ) – многобожник.
Цици́т – в иудаизме сплетенные пучки нитей, которые носят мужчины с тринадцати лет, на углах четырехугольной одежды.
Рош ха-Шана ( ивр. , букв. «голова года») – еврейский Новый год, начинается в первый день месяца тишрей по еврейскому календарю (приходится на сентябрь или октябрь).
Суфгания́ ( ивр. , мн. ч. суфганиёт) – пончики, которые в Израиле принято есть на праздник Ханука.
Бар-мицва ( древнеевр. «сын заповеди») – в иудаизме обряд инициации для мальчиков в возрасте 13 лет.
Читать дальше