Виктор Пасков - Детские истории взрослого человека

— Демагог, — бросил Александр Автору, но тот лишь беспомощно пожал плечами.

— Вы расисты и варвары, — начал вампир, глядя на Александра , — в моем лице вы уничтожили не только потомственного дворянина из цветущей Трансильвании, но и флагман целого литературного направления. Вам не стыдно перед культурной Европой?

— Ты сам виноват, — злорадно сказал Александр и подмигнул Александру. Тот подмигнул в ответ. — Это было убийство при самообороне. Какое тебе было дело до того, ужинал пацан или нет? А, стукач?

— Какое мне дело, ах ты, расист! — взвился граф Дракула. — Да если бы не я, он ничего бы не ел. Если бы он ничего не ел, ты бы не вырос. Я для вашего же блага распарывал ему живот, за что вы меня отравили?

— Кто, — хором возмутились мальчик и взрослый, — мы? Это клевета!

— Это я тебя отравил, — сказал немного виновато Автор. — А кто тебя заставлял читать тот рассказ? Если бы ты не лез не в свое дело, остался бы жив. Кстати, считай, что тебя отравили дважды: физически и эстетически. С отравленным персонажем мы не желаем иметь ничего общего. Марш отсюда!

— Жалкие сюрреалисты! — прорычал вампир и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

— Мадам, — сказал почтительно Александр , — ваша очередь.

«Ой-ой», — подумал Александр.

— За что ты меня убил, Александер? Пуркуа, анфан террибль?

— Пусть Мадам ответит на один вопрос, — попросил Александр.

— Кель кесьён?

— Пусть Мадам скажет перед всеми присутствующими, как она считает: есть у меня талант или нет?

— Совершенно никакого, — ответила Мадам с огромным удовольствием, — ни капельки. О, но !

— Пусть Мадам тогда скажет, зачем она мучила меня целый год, если знала, что я бездарен?

— Я простая пенсионерка, — рассердилась Мадам, — с весьма скромными доходами! И вообще — еще кто кого мучил!

— Вы мучили друг друга, — подытожил Автор.

— Именно, — согласился Александр. — Пусть Мадам положа руку на сердце скажет: неужели ей никогда не хотелось убить меня из-за моей игры? Вы же все знаете, у Мадам абсолютный слух!

— О, постоянно! — тут же поддалась на провокацию Мадам. — Авек плезир!

— Вот видите! — воскликнул Александр. — Моя жизнь висела на волоске! Я всего лишь опередил Мадам. Это тоже убийство при самообороне.

— Предлагаю компромисс, Мадам, — сказал Автор, — вы оба можете друг друга простить.

— Компромисс? Но. Компромисс — это результат взаимного вымогательства!

— Дело ваше, — вздохнул Автор и снова пожал плечами. Все это его уже утомляло.

Мадам что-то прорычала и вышла из комнаты, изо всех сил хлопнув дверью. Даже не потрудилась сказать «оревуар».

В комнате оставались четверо. Трое из них чувствовали себя неловко. Александр, Александр и Автор смотрели себе под ноги, ощущая горечь во рту. Взрослый не выдержал, повернулся к мальчику и спросил тихо и зло:

— А ее ты за что убил?

Черепаха Гого сидела на месте, немного склонившись набок, и ритмично качала головой влево-вправо, совсем как живая. На ее панцире зияла страшная рана.

Александр молчал.

— Гого, — обратился к ней Автор, — как ты думаешь, почему этот мальчик тебя убил?

— Не знаю, — подумав, ответила она. — Может быть, я ему не нравилась. Может, он меня боялся: говорят, у меня голова как у змеи.

— Это правда? — спросил Автор.

— Нет, — ответил Александр. — Я ее не боялся.

— Тогда за что ты ее убил?

— Отвечай! — прошипел Александр .

— Я не знаю, не мучайте меня. Может, из-за Паука.

— Какого паука? — спросила черепаха.

— Паук — это его символ, — ответил Автор. — Он родился под знаком Паука. Все с ним связывает. Талант. Страхи. Бога. У всех детей есть ангел-хранитель, а у этого Паук. И он пытается им оправдаться. Но я ему не верю.

— И я, — мрачно сказал взрослый.

— Неужели тебе не было ее жаль?

— Было. Может, именно поэтому я ее и убил — чтобы жалеть.

— Я его прощаю, — сказала черепаха.

— Мы не прощаем, — сказали двое взрослых.

— Мне было сто сорок девять лет! Через год я бы все равно умерла.

— Это не имеет значения, — возразил Александр . — Убийство не перестает быть убийством. А это было самое настоящее убийство. Всего доброго, Гого. Возвращайся в свой черепаший рай.

— Прощайте, — сказала черепаха.

Александр тихо прикрыл за ней дверь.

— Чем могли тебе помочь — помогли, — сказал он. — Что могли сделать — сделали. Из-за Гого сам на себя злись.

— Я знаю, — ответил Александр. — Я очень ценю ваши усилия.