Черил Холт - В постели с дьяволом

— Где мы?

— К востоку от города. В национальном заповеднике. Я хочу, чтобы ты полюбовалась видом.

Он обошел машину, залез в багажник, достал оттуда веревки и еще какие-то приспособления, затем прикрепил снаряжение к специальному поясу. Он выглядел таким мускулистым, подтянутым, и мне подумалось, что именно так выглядел в свое время молодой серфер из Калифорнии, нарисовавший свой первый чертеж доски.

Он помог мне выбраться и повел вниз по проселочной дороге. После короткой прогулки мы оказались над обрывом. Он был не такой уж и высокий — всего сто футов над землей, — но я боязливо попятилась. Меня вполне устраивало наслаждаться пейзажем, не подходя близко к краю.

Открывалась восхитительная панорама, было приятно, что он меня сюда привез, что решил, будто мне это понравится. Мы находились над долиной Уилламетт, под ногами раскинулся Портленд, справа виднелось извилистое русло реки Колумбия. В кои-то веки тучи рассеялись и открылось небо сказочно-синего цвета, на горизонте прорисовывались заснеженные конусы вулканов.

Пока я топталась в нерешительности, Джордан привязывал веревки к крепким стволам деревьев. Проверив узлы и крепления, он подошел ко мне и взял за руку. И хотя я что было мочи упиралась, он вел меня к обрыву так, словно собирался прыгнуть вниз и меня с собой прихватить. Я пыталась увернуться, но он намерен был довести дело до конца. Отделаться от такой сомнительной участи не светило.

— Мне это не нравится, — заныла я.

— Я знаю, что не нравится, но все равно хочу, чтобы ты это сделала.

— Я боюсь высоты, у меня начинает кружиться голова.

— Это пройдет.

— Не пройдет!

— Пройдет.

Он поволок меня дальше; обрыв приближался с пугающей быстротой. Я начала не на шутку паниковать и отбиваться, но, учитывая мое ослабленное после болезни состояние, учинить приличную драку я не смогла.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь спуститься на веревке. Ты спустишься вместе со мной.

— Не хочу.

— Ты должна победить свои страхи, Мэг. Ты не можешь позволить им управлять тобой.

— Думаю, это вполне приемлемый страх и нет никакой необходимости его побеждать. Я отлично себя чувствую, когда он мной управляет.

Он рассмеялся.

— А я — нет. Давай же.

Он показал мне какие-то детали снаряжения и явно ожидал, что я в это влезу.

— Что это?

— Я пристегну тебя к себе ремнями. Ты не упадешь.

— Нет.

— Мне не нравится, когда ты чего-то боишься. Мы над этим как следует поработаем, и, когда закончим, высота больше не будет тебя беспокоить.

— Но мне совершенно не мешает мой страх.

— Зато мне мешает.

Не обращая внимания на мои душевные муки, он натянул на меня какую-то сбрую и проверил, надежно ли все закреплено. Я стояла как в трансе, полностью деморализованная и недостаточно окрепшая, чтобы сопротивляться. Накатывали тошнота и слабость, я не могла поверить, что он думает, будто я стану заниматься подобным экстримом. Судя по тому, как решительно Джордан расправил плечи, настроен он серьезно. Переубедить его мог только полноценный скандал, на который у меня не было сил.

Зачем он намеренно меня путает? Если бы я чувствовала себя лучше, он ни за что бы меня на это не толкнул. Или он специально воспользовался случаем, когда сил у меня поубавилось? Неужели его приятно будоражит возможность нагнать страху?

Меня раздирали противоречия: как к этому относиться, как жить дальше? Совсем недавно я для себя решила: буду стараться изо всех сил, чтобы сделать его счастливым. Но где же предел? Как далеко я должна зайти, чтобы угодить ему?

Наконец мы оказались сцеплены вместе, веревка обвивала его ноги и пояс. Он стал отходить назад, увлекая меня за собой. Активного участия я в этом не принимала, но в то же время и не сопротивлялась.

— Закрой глаза, — посоветовал он. — Все произойдет очень быстро.

Когда дошло до главного, я не смогла спрыгнуть сама. Меня парализовал страх, я дрожала так сильно, что не могла пошевелиться. Несмотря на все его увещевания и уговоры, я не могла сделать решающий шаг.

В конце концов у него лопнуло терпение, он поднял меня и перенес через край. Мы повисли, раскачиваясь на веревке. Нас то и дело сносило к скале. У меня ужасно кружилась голова, сердце билось так сильно, что я думала, оно взорвется.

Я пронзительно завизжала от страха.

— Ты боишься? — спросил он.

— Очень.

— Почему?

Вопрос, в принципе, был риторический, так как ответ на него был очевиден, и все же я произнесла его вслух: