Генри Хаггард - Приключения Айши

Нерон, как известно, приказывал обмазывать живых христиан смолой и поджигать их для освещения своих садов; впервые с его времен мы присутствовали при подобном же спектакле, только, к счастью, вместо живых людей использовали мумии.

Мои скромные литературные способности не позволяют мне с достаточной выразительностью описать ужасное и отталкивающее величие действа, которое разворачивалось перед нами. Прежде всего, оно не только оскорбляло нравственное чувство, но и вызывало физическое неприятие. Было что-то вселяющее страх и в то же время завораживающее в использовании тел давно уже умерших людей для освещения оргий живущих; происходящее само по себе воспринималось как сатира на живых и мертвых. Конечно, прахом Цезаря – или то был прах Александра Македонского? – можно затыкать дыру в бочонке, однако прах этих цезарей, пришельцев из далекого прошлого, использовался, чтобы освещать дикую шаманскую пляску. Подобное применение, может быть, уготовано и нам, мы не будем иметь никакого значения в глазах наших энергичных потомков: многие из них не только не будут чтить нашу память, но и будут проклинать нас за то, что порождены нами в этой юдоли скорби.

Была в этом фантастическом действе и другая сторона, чисто физическая. Древние граждане Кора горели так же быстро и ярко, как и жили (я сужу по оставленным ими изваяниям и надписям). И было их великое множество. Как только очередная мумия сгорала по лодыжки, – это происходило минут за двадцать, – амахаггеры отшвыривали остатки ног пинками и тащили следующую. Костер бушевал все с той же силой, языки огня с треском и шипом взвивались на двадцать-тридцать футов, отбрасывая вокруг ослепительные отблески, а из темноты все выныривали и выныривали амахаггеры – ни дать ни взять дьяволы, поддерживающие огонь под котлами в аду. Мы все в глубоком потрясении не отрываясь смотрели на чудовищное действо, и казалось, из теней вот-вот появятся души, которые некогда обитали в этих пылающих телах, и обрушат грозное возмездие на дерзких осквернителей.

– Я обещала тебе диковинное зрелище, мой Холли, – засмеялась Айша, Она одна среди всех нас сохраняла спокойствие. – И, как видишь, я сдержала слово. Есть тут и наглядный урок. Не возлагай все свои надежды на будущее – кто знает, что оно может принести. Поэтому живи днем нынешним и не пытайся избежать могилы, которая суждена всем людям. Как ты думаешь, что почувствовали бы давно позабытые вельможные особы, знай они, что когда-нибудь дикари будут освещать ими свои танцы или использовать их как топливо для варки еды? Но вот уже и танцоры – премилые, не правда ли? Итак, сцена уже освещена – пора начинать спектакль.

Мы увидели две шеренги танцоров, мужчин и женщин, их было около сотни; одетые в обычные свои леопардовые и антилопьи шкуры, они пружинистым шагом обходили костер. Затем обе шеренги в полном молчании выстроились друг против друга, между нами и костром, и начался танец, некое дьявольское подобие канкана. Описать его просто невозможно; хотя танцоры высоко взбрасывали ноги или двигались двойными шагами, на наш непросвещенный взгляд, это была скорее пантомима, чем танец; как и следовало ожидать, эти ужасные амахаггеры, чьи души как будто окрашены в бурый цвет пещер, где они обитают, чьи шутки и веселье имеют своим неиссякаемым источником бренные останки, с которыми они делят свои жилища, избрали для своего танца поистине кошмарную тему. Схватив свою жертву, злодеи погребают ее заживо, тщетно пытается она выбраться из могилы – таково было содержание этой омерзительной трагедии, которая исполнялась в полном молчании и заканчивалась жутким, неистовым танцем вокруг предполагаемой жертвы, корчившейся на земле в багровых отсветах пламени.

Внезапно это столь «приятное» действо было прервано. Небольшая суматоха – и от группы танцующих отделилась рослая, могучего сложения женщина, которая давно уже обратила на себя мое внимание своей бурной пляской; в безумном возбуждении, спотыкаясь и пошатываясь, словно одурманенная, она приближалась к нам и громко вопила:

– Мне нужна черная коза, нужна черная коза, приведите черную козу!

Затем она повалилась наземь, изо рта у нее шла пена, она корчилась и требовала, чтобы ей привели черную козу; нетрудно себе представить, какое жуткое это было зрелище!

Ее тут же окружила большая толпа танцоров, хотя кое-кто еще продолжал выделывать свои антраша на заднем плане.

– В нее вселился злой дух, – крикнул один из танцоров. – Приведите ей черную козу, да побыстрее! Погоди, дух! Успокойся! Сейчас ты получишь свою козу. Сейчас ее приведут.