Генри Хаггард - Приключения Айши

Я нашел Джоба и Устане в полном отчаянии, они сказали мне, что Лео в агонии и что меня давно уже ищут повсюду. С первого же взгляда мне стало ясно, что Лео умирает. Он был в беспамятстве, тяжело дышал, губы его трепетали, и по всему телу то и дело пробегали легкие волны дрожи. Я достаточно смыслю в медицине, чтобы понять, что через час, а может быть, и через пять минут, ему уже никто не поможет. Я горько проклинал свой эгоизм, свое безрассудство: мой дорогой мальчик при смерти, а я просидел столько времени с Айшей! Увы и увы! С какой легкостью даже лучшие из нас вступают на путь зла, поддаваясь очарованию женских глаз. Ну не подлец ли я?! Целых полчаса я даже не вспоминал о Лео, лучшем своем друге, который уже двадцать лет составляет весь смысл моего существования. А теперь его вряд ли удастся спасти: слишком поздно!

Ломая руки, я оглянулся. Устане сидела рядом с каменным ложем, в ее глазах темнело отчаяние. Джоб, скрючившись в углу, громко голосил – к сожалению, я не могу подобрать более мягкого слова для выражения его чувств. Поймав на себе мой взгляд, он вышел в коридор, чтобы там беспрепятственно изливать свое горе. Оставалась одна-единственная надежда – на Айшу. Она и только Она , если, конечно, Она не лгунья, а я был уверен, что нет, может его спасти. Я встал, собираясь пойти за ней, но тут в пещеру влетел Джоб, лицо его было перекошено ужасом.

– Боже, помилуй нас, грешных! – взволнованно лепетал он. – Сюда идет труп!

Я посмотрел на него в недоумении, но тут же догадался, что он увидел Айшу: должно быть, ее белые, похожие на саван покрывала и необыкновенная плавность ее походки – Она , казалось, не шла, а плыла над полом – и внушили ему мысль, что это не человек, а призрак. В следующий же миг в каморке, или пещере, появилась Айша. Увидев ее, Джоб громко возопил: «Вот он, труп!» – метнулся в угол и плотно прижался лицом к стене; Устане же, конечно, сразу узнала, кто эта страшная гостья, и простерлась ничком на полу.

– Ты пришла вовремя, о Айша, – сказал я, – мой мальчик в агонии.

– Ничего, – мягко успокоила Она , – если он не мертв, я могу его спасти, мой Холли. Этот человек – твой слуга? Так приветствуют слуги иноземных гостей в твоей стране?

– Его испугало твое одеяние, – объяснил я, – оно напоминает саван.

Она рассмеялась.

– А эта девушка? А, понимаю. Та самая, о которой ты мне рассказывал. Вели им обоим оставить нас, чтобы я могла заняться твоим больным Львом. Я не люблю, чтобы люди ничтожные были свидетелями моей мудрости.

Я сказал Устане и Джобу, каждому на понятном ему языке, чтобы они вышли; Джоб охотно повиновался, но Устане заупрямилась.

– Чего Она хочет? – шепотом спросила девушка; желание остаться с Лео было так в ней сильно, что она даже превозмогла страх перед грозной царицей. – Право жены – быть с умирающим мужем. Я не уйду, мой повелитель Бабуин.

– Почему эта женщина не уходит, мой Холли? – спросила Айша, которая стояла у дальней стены, рассеянно глядя на рельефы.

– Она не хочет покидать Лео, – ответил я, не зная, что еще сказать.

Айша повернулась и, указав на Устане пальцем, произнесла одно-единственное слово, которого оказалось вполне достаточно, ибо ее тон не допускал ни малейших возражений:

– Уходи!

Устане поднялась на четвереньки и поползла к дверному проему.

– Видишь, мой Холли, – с легким смешком обронила Айша. – Им всем надо было дать урок повиновения. Эта девушка не видела сегодня утром, как я караю непокорных, поэтому она едва не ослушалась. Теперь, когда она ушла, я могу осмотреть больного. – И Она подплыла к Лео, который лежал лицом к стене.

– Как хорошо он сложен, – сказала Она и нагнулась, чтобы взглянуть на Лео. В то же мгновение эта высокая, гибкая, словно ива, женщина откачнулась, как будто ее ударили ножом в грудь, и стала пятиться, пока не уперлась спиной в противоположную стену; из ее уст вырвался нечеловеческий вопль.

– Что случилось, Айша? – вскричал я. – Он умер?

– Презренный пес! – прошипела Она , как змея. – Почему ты скрывал это от меня? – Она протянула вперед руку с таким видом, будто собиралась убить меня.

– Что? – прокричал я в непреодолимом страхе. – Что?

– Ах, ты, верно, не знал, – сказала Она . – Знай же, мой Холли, знай: это мой потерянный Калликрат. Я была уверена, совершенно уверена, что он вернется ко мне, и вот он вернулся. – Она рыдала и смеялась, словом, вела себя как любая другая взволнованная женщина и все шептала: – Калликрат! Калликрат!