Генри Хаггард - Приключения Айши

Когда шаман Симбри проезжал мимо Ороса, жрец схватил его коня за узду и сказал:

– Мы уже встречались с тобой, шаман, еще когда хоронили отца твоей госпожи. Предупреди же ее, чтобы она не смела больше так отзываться о властительнице этой страны: ты-то знаешь, как велико ее могущество. Передай ей от меня, что, не будь она вестницей смерти, чья особа, как известно, неприкосновенна, она наверняка разделила бы участь своего господина. Прощай, завтра мы поговорим вновь. – И, отпустив узду, Орос пошел дальше.

Вскоре траурная процессия была уже на большом отдалении от нас; мы вышли из горловины и направились вверх по склону, к нижнему краю сверкающих снегов. В тот миг, когда мы выбрались из темного ущелья, где нависающие сосны преграждали доступ дневному свету, мы вдруг хватились нашей проводницы: она куда-то исчезла.

– Уж не вернулась ли она, чтобы усмирить Ханию? – спросил я у Ороса.

– Нет, – слегка усмехнулся он, – я думаю, что она поспешила вперед, чтобы предупредить о приближении гостей Хесеа.

– В самом деле? – ответил я, пристально разглядывая голые склоны, где и мышь не могла бы проскользнуть незамеченной. – Понимаю – она поспешила вперед.

На том разговор и кончился. И все же я так и не понял, как она скрылась. Может быть, нырнула в одну из многочисленных пещер и галерей, которыми, как сотами, была пронизана вся Гора.

Подъем продолжался до самого вечера. Мы медленно приближались к краю снегов, все это время мы расспрашивали жреца Ороса обо всем нас интересовавшем. Вот что мы от него узнали.

В самом начале мира, так сказал Орос, тысячи и тысячи лет назад на Горе господствовал культ огня; во главе этого культа стояла женщина, верховная жрица. Однако около двадцати веков назад страна была захвачена военачальником Рассеном, который объявил себя Ханом Калуна. Рассен привел с собой новую верховную жрицу, которая поклонялась египетской богине Хес, или Исиде. Эта женщина заменила чистый и простой культ огня на новую религию, которая сочетает некоторые старые обряды с поклонением Духу Жизни, или Природе, чьей земной представительницей и является жрица.

Об этой жрице Орос не хотел сказать ничего, кроме того, что она «никогда не отсутствует», но мы все же выяснили, что, когда жрица умирает или, как он выразился, «предается сожжению», ее место занимает родная или приемная дочь – все под тем же именем Хес, Хесеа или Мать. Когда мы полюбопытствовали, увидим ли мы эту «Мать», он ответил, что она очень редко являет свой лик. О том, как она выглядит, и об ее атрибутах он сказал только, что ее обличие постоянно меняется, и, когда пожелает, она пускает в ход «все свое могущество».

Вся община, по его словам, насчитывает всегда ровно триста жрецов и столько же жриц. Желающим разрешается жениться или выйти замуж, из их детей и вырастают новые поколения жрецов и жриц. Поэтому они отличаются своими расовыми особенностями от всех остальных. Это, собственно, было ясно и без его объяснений, ибо все, кто составлял наш эскорт, очень походили друг на друга: утонченно красивые, темноглазые, с четко вылепленными чертами лица и оливковой кожей, они могли быть потомками восточных вельмож с примесью египетской или греческой крови.

Мы спросили Ороса, человеческими ли руками создан этот огромный каменный Знак Жизни, возносящийся над вершиной Горы. Он ответил: нет, это творение самой Природы, а сноп света, проникающий иногда через петлю, исходит от огня, бушующего в кратере вулкана. В гигантской каменной скале первая жрица узнала знакомый египетский Знак Жизни, под ним она и расположила свои жертвенники.

Гора с ее широкими склонами и прилегающими землями населена множеством полудиких людей, признающих верховную власть Хесеа, приносящих ей все необходимое, включая еду и металлы. Жрецы, однако, выращивают много скота и зерна, даже на затененных участках, металлы же они обрабатывают собственными руками. Их власть зиждется на чисто моральной основе; в течение многих веков Община не вела никаких завоевательных войн, а сама Мать ограничивается лишь наказанием преступников – мы уже видели, как это делается. Жрецы не несут никакой ответственности за мелкие стычки между племенами и обитателями Равнины; вождей, которые ведут мятежников, смещают, если, конечно, они не стали жертвами нападения. Но все племена приносят клятву защищать Хесеа и Общину и, несмотря на внутренние распри и междоусобицы, готовы погибнуть за нее – все до последнего. Но они убеждены, что надвигается решительная война между жрецами Горы и обитателями Калуна, и уже делают все необходимые приготовления.