Генри Хаггард - Приключения Айши

– Твоя госпожа уверена, что мы никогда его не достигнем, – съязвил я, но Лео только произнес:

– Спасибо за предупреждение, – и добавил: – Хорейс, наблюдай за ними, пока я буду седлать коня, – кто знает, что у них на уме.

Я взял копье в здоровую руку и приготовился. Но они не выказали никаких враждебных намерений, отъехали немного назад и стали переговариваться возбужденным шепотом. Мне было ясно, что они в большом смятении. Через несколько минут конь был оседлан, и Лео помог мне взобраться на него. Затем он сказал:

– Мы направляемся навстречу нашей судьбе, какова бы она ни была, но, прежде чем проститься, Хания, я хочу поблагодарить тебя за твою доброту; пожалуйста, веди себя разумно и забудь о нашем существовании. Против своего желания я был вынужден убить твоего мужа, на руках у меня его кровь – уже одно это навсегда разделило нас. Между нами стена смерти и судьбы. Возвращайся к своему народу и прости меня, если помимо своей воли я внес в твою жизнь сомнения и горе. Прощай.

Она слушала, склонив голову, затем горестно сказала:

– Спасибо тебе за добрые слова, Лео Винси, но мы не можем расстаться так легко. Ты позвал меня на Гору, и я последую туда за тобой. Да, и там я встречусь с ее Духом, я всегда знала, что эта встреча предопределена, и шаман знал. Я пущу в ход свою силу против ее силы и мое волшебство – против ее. А победительнице достанется та корона, за которую мы сражались веками.

Атене вскочила в седло и, повернув коня, поехала к берегу. За ней, с выражением горя и страха, воздев к небу крючковатые руки, последовал и шаман Симбри.

– Ты въехала в заповедную реку, Атене, – бормотал он, – отныне – и для нас, и для нее – грядет решающее время, время разрушений и войны.

– Что они имеют в виду? – спросил у меня Лео.

– Не знаю, – ответил я, – но не сомневаюсь, что мы это скоро узнаем и нас не ждет ничего хорошего. А теперь – в реку!

Переправились мы с большим трудом, и я не раз думал, что для нас тоже настало решающее время – время гибели в реке: быстрина едва не сбила нас с ног. Лео, ведя моего коня на поводу, тщательно прощупывал дно копьем, и в конце концов мы благополучно достигли противоположного берега.

Там простиралась полоса болот, которые, несомненно, переполнялись во время паводков, но сейчас были сухи. Через них мы и двинулись вперед, опасаясь, что Хания отправилась за своим эскортом, который, может быть, ждал ее за холмом, и вскоре вернется, чтобы догнать и схватить нас. Тогда мы еще не знали того, что узнали впоследствии: начиная с пограничной реки Гора считалась священной, и ни один житель Равнины не смел перейти через нее. И хотя подданные Калуна в нескольких войнах вторгались в запретную территорию, они неизменно терпели поражение или же на них обрушивалось ужасное бедствие. Ничего удивительного, что в конце концов они уверились, что Дом Огня находится под покровительством некоего непобедимого Духа.

Перейдя через болото, мы достигли пустынной, полого поднимающейся равнины, которая тянулась к самому подножию Горы в трех-четырех милях от нас. Каждый миг мы ожидали нападения дикарей, о которых так много наслышались, но кругом не было видно ни одной живой души. Вокруг нас – только пустыня с многочисленными выходами базальта. Больше я ничего не помню: боль в моей руке была так нестерпима, что не позволяла запоминать подробности. Далее начиналась широкая, лишенная какой бы то ни было растительности донга [90] Донга – лощина. ; ее дно было покрыто базальтом и осколками скал, принесенными дождями или тающими снегами. Донга упиралась вдали в утес футов в тридцать высотой, без каких бы то ни было расщелин.

И все же мы пошли по этой темной каменистой донге, затопленной густым мраком, – и вдруг заметили, что ее дно усеяно какими-то белыми предметами. Подойдя ближе, мы рассмотрели скелеты людей. Здесь была настоящая Долина Костей, тысячи и тысячи скелетов, гигантское кладбище. Невольно зарождалась мысль, будто некогда здесь погибло огромное войско.

Впоследствии мы узнали, что так оно и было: когда в одну из войн обитатели Калуна решили напасть на горные племена, они были застигнуты врасплох и уничтожены в этом ущелье, а их кости остались как свидетельство и предупреждение. Среди этих мрачных скелетов мы и блуждали в отчаянии, не зная, как перебраться через утес, пока наконец не остановились. Вот тогда и случилось первое странное происшествие.

Мы оба молчали: само ущелье и эти бренные останки нагоняли на нас тоску, а если честно признаться, то и страх. Даже конь, казалось, был напуган, дрожал и, низко опустив морду, похрапывал. Совсем рядом с нами лежала груда костей, очевидно, останки тех несчастных, кого – мертвыми или живыми – сбрасывали с утеса, и на этой груде лежало что-то похожее на скелет.