Генри Хаггард - Приключения Айши

В самом начале залы, на помосте, стоял длинный узкий стол, застланный скатертью и уставленный серебряными блюдами и кубками. Здесь мы ждали, пока откуда-то из-за занавесок не появились распорядители с жезлами в руках, – за неимением лучшего слова назову их дворецкими. За ними вышел человек, который бил в серебряный гонг, а затем около дюжины придворных, все, как и мы, в белых сюртуках, и примерно столько же дам, среди них немало молодых и красивых, по большей части белокожих, с точеными чертами лица, хотя попадались среди них и желтокожие. Мы обменялись приветственными поклонами.

Последовала недолгая тишина, пока мы изучали друг друга взглядами, затем зазвучала труба, и, предшествуемые лакеями в желтых ливреях, из-за штор появились Хан и Хания Калуна. Впереди них шел Симбри, позади следовало много придворных.

Глядя сейчас на Хана в его праздничном белом наряде, трудно было даже вообразить, что это тот самый безумный зверь, который совсем недавно подстрекал своих адских псов, чтобы они разорвали на куски и пожрали всадника и беспомощную лошадь. Перед нами был крупный неуклюжий человек, крепко сложенный и отнюдь не безобразный, но с бегающими глазами, туповатый на вид и, судя по всему, не способный на утонченные чувства.

Вряд ли есть необходимость описывать Ханию. Выглядела она точно так же, как в доме над воротами, только вид у нее был еще более утомленный, да и выражение глаз сильно встревоженное: чувствовалось, что события предыдущей ночи не прошли для нее бесследно. Увидев нас, она слегка покраснела, показала жестом, чтобы мы подошли, и сказала мужу:

– Мой господин, вот те самые чужестранцы, о которых я вам говорила.

Его тусклые глаза остановились сперва на мне; моя наружность, видимо, его позабавила, потому что он грубо рассмеялся и сказал на варварском греческом языке с примесью слов из местного наречия:

– Какой смешной старый козел!.. Я никогда еще тебя не видел?

– Нет, великий Хан, – ответил я. – Но я видел ночью, как ты охотился. Удачная была охота?

Он как-то весь встрепенулся и сказал, потирая руки:

– Отменная. Наездник он был неплохой, но в конце концов мои собачки поймали его и… гам! – Он щелкнул своими мощными челюстями.

– Прекрати этот грубый разговор, – с яростью перебила его жена, и, отпрянув от нее, он натолкнулся на Лео, который ждал, когда его представят.

Увидев этого большого, с золотой бородой человека, Хан ошарашенно уставился на него, потом сказал:

– Не тот ли ты самый друг Хании, которого она ездила встречать к воротам? Тогда я не мог понять, почему она так хлопочет, теперь понимаю. Берегись – или я затравлю и тебя!

Лео, взбешенный, хотел что-то ответить, но я положил ладонь на его руку и сказал по-английски:

– Не отвечай. Ведь он безумец.

– Не знаю, безумец ли он, но что негодяй – это точно, – пробурчал Лео. – И если он попробует напустить своих проклятых псов на меня, я сверну ему шею.

Хания пригласила Лео сесть рядом с ней, а меня – по другую руку, между собой и ее дядей, Хранителем Ворот, тогда как Хан сел на стул чуть поодаль и позвал двух самых хорошеньких дам составить ему компанию.

Так нас представили ко двору Калуна. Что до самой трапезы, то она была очень обильна, хотя и не слишком изысканна, и состояла по большей части из рыбы, баранины и сластей – все это подавалось на больших серебряных блюдах. Было много забористого вина, что-то вроде пшеничной водки, и почти все пили чересчур много. Задав мне несколько вопросов о нашем плавании, Хания повернулась к Лео и разговаривала с ним весь вечер, тогда как я посвящал все свое время старому шаману Симбри.

Вот вкратце то, что мне удалось выяснить от него тогда и впоследствии.

Торговля как таковая незнакома обитателям Калуна по той причине, что всякое сообщение с югом прервано в течение многих веков; все мосты через пропасть постепенно сгнили и обрушились. Страна очень велика и плотно населена, со всех сторон, кроме севера, где возвышается Огненная Гора, Калун окружают непроходимые горы. На склонах Горы и в прилегающих к пустыне местах живут свирепые горные племена, которые убивают всех пришельцев. Хотя в стране в некоторых количествах добываются простые и драгоценные металлы, изготавливаются различные орудия и украшения, ни горцы, ни жители Равнины не знают, что такое деньги, – все сделки основываются на натуральном обмене, и даже налог взимается натурой.

Среди десятков тысяч исконных жителей Калуна правящий класс составляет лишь небольшую прослойку людей, которые считаются и, возможно, на самом деле являются потомками завоевателей, вторгшихся во времена Александра. Однако их кровь в значительной мере перемешалась с кровью древних жителей Калуна, которые, судя по их внешности и желтой коже их потомков, принадлежат к какому-то ответвлению великой монгольской расы. Правление огромной страной, довольно мягкое, хотя и весьма деспотичного характера, осуществляется Ханом или Ханией, в зависимости от того, кто является первым потомком.