Генри Хаггард - Приключения Айши

На другой день мы позвали настоятеля Куена в библиотеку, прочитали ему отрывок и спросили, не может ли он чего-нибудь добавить по этому поводу. Он покачал своей мудрой старой головой, которая всегда напоминала мне черепашью.

– Немногое. Очень немногое об армии греческого царя, который упоминается в хронике.

Мы попросили его рассказать то, что он знает, и Куен спокойно ответил:

– В те дни, когда наша религия переживала свою молодость, я был скромным монахом в этом самом монастыре – он был построен одним из первых – и видел проходящую армию, вот и все. Это случилось, – в задумчивости добавил он, – в моем пятидесятом воплощении нынешнего круга, – нет, я вспомнил о другой армии – в семьдесят третьем воплощении [86].

Лео громко захохотал, но я лягнул его ногой под столом, и он притворился, будто это не смех, а чих. И это было разумно, потому что столь неуместное веселье могло глубоко ранить чувства старика. Ведь и сам Лео когда-то говорил, что нам не подобает подшучивать над учением о перевоплощении, являющемся краеугольным камнем религии среди четверти человечества, к тому же и не самой глупой четверти.

– Объясни мне, о ученый брат, как это может быть, насколько мне известно, память погибает со смертью.

– Так только кажется, брат Холли, – ответил он. – Память часто возвращается – особенно к тем, кто далеко продвинулся на Пути. До тех пор, пока ты не прочитал мне этот отрывок, я как будто и не помнил об этой армии, а сейчас я точно воочию вижу прошлое: вместе с другими монахами я стою перед статуей большого Будды и мы смотрим, как армия проходит мимо. Она была не очень велика, потому что понесла тяжелые потери, и, преследуемая диким народом, что жил в те дни южнее нас, она торопилась перейти через пустыню, оставив позади своих преследователей. Их военачальник был очень смуглый человек – к сожалению, не могу вспомнить его имени… Этот военачальник, – продолжал он, – пришел в монастырь и потребовал, чтобы мы предоставили ночлег его жене и детям, снабдили их провизией и лекарствами и дали им с собой проводников через пустыню. Тогдашний настоятель сказал ему, что наш устав запрещает допускать женщин под монастырскую крышу, на что он ответил, что, если мы не выполним его требований, у нас не останется никакой крыши, ибо он спалит монастырь, а всех нас предаст мечу. Как вы знаете, человек, умерший насильственной смертью, возрождается в виде какого-нибудь животного, а это ужасно, посему мы избрали меньшее зло и уступили, с тем чтобы потом выхлопотать себе прощение у Великого Ламы. Супруги военачальника я не видел, но – увы! – я видел жрицу, служительницу их религии. Увы, увы! – И Куен стал бить себя в грудь.

– Почему «увы»? – спросил я как можно более равнодушным тоном, ибо его рассказ возбудил во мне странный интерес.

– Почему? Потому что я забыл армию, но так и не смог забыть этой жрицы, и много веков она препятствовала мне переправиться на тот берег – Берег Спасения. Я, как скромный лама, готовил ей спальню, когда она вошла и скинула покрывало; увидев меня, тогда молодого человека, она заговорила со мной, стала расспрашивать, и, отвечая, я вынужден был смотреть на нее.

– И как же… как она выглядела? – нетерпеливо спросил Лео.

– Как она выглядела? Она была прекрасна, точно утренняя заря над снегами, прекрасна, точно вечерняя звезда над горами, прекрасна, точно первый весенний цветок. Не спрашивай меня, как она выглядела, брат, больше я все равно ничего не скажу. О мой грех, мой грех! Я возвращаюсь в прошлое, и мой черный позор всплывает на свет дня. Вы, возможно, считаете меня таким же добродетельным, как и вы сами; знайте же, какой я низкий человек. Вот вам мое признание. Эта женщина, если она женщина, зажгла неугасимый огонь в моем сердце, хуже того, хуже того, – Куен раскачивался на табурете взад и вперед, и из-под его роговых очков капали слезы отчаяния, – она заставила меня боготворить ее. Сначала она спросила меня о моей вере, и я охотно ответил на все вопросы, надеясь, что на ее душу низойдет свет, затем она сказала:

«Стало быть, ваш Путь – Путь Отречения, а ваша Нирвана – просто Полная Пустота; кое-кто усомнится, стоит ли прилагать столько усилий, чтобы ее достичь. Я покажу тебе более радостный Путь и богиню, более достойную твоего поклонения».

«Что же это за Путь и что за богиня»? – спросил я.

«Путь Любви и Жизни, – ответила она, – только благодаря ему существует мир, благодаря ему существуешь и ты, о стремящийся к Нирване; богиня же – богиня Природы».