Эмилио Сальгари - Корсары Южных морей

Зная обыкновения этих птиц, Каменная Башка решительно вскинул мушкет, хоть и не был уверен в том, что порох остался сухим.

– Что, решил составить морякам компанию? – воскликнул он. – Где мертвецы, там и эти проклятые канальи.

Прицелившись, он выстрелил.

Шум выстрела потерялся в рокоте моря. Порыв штормового ветра подхватил подбитого в полете ягнятника и бросил в море.

Не обращая внимания на острые камни, бретонец побежал вперед. Через пятнадцать-двадцать шагов он оказался на очередной ложбине из водорослей, способной вместить нескольких человек.

В нише раскинулось тело, очертания которого показались ему знакомыми.

– Ульрих! – воскликнул бретонец. – А где же Малыш Флокко? Но позаботимся пока о немце.

Боцман бегом вернулся к вельботу, подхватил чудом уцелевшую бутыль можжевеловой водки и помчался обратно к бедняге-немцу, который, казалось, был совсем плох.

– Эй, приятель! – воскликнул он.

Услышав знакомый голос, наемник приоткрыл сначала один глаз, потом другой и наконец сказал:

– А! Папаша! Мне плохо!

– Хребет сломал?

– Вроде бы нет.

– Значит, пустяки! Малыша Флокко не видел?

В ответ раздался заразительный смех. Ловкий, как белка, марсовой, отряхиваясь, поднялся с зеленого ложа.

– Ничего не сломал, парень? – спросил его боцман.

– Ты разве не знаешь, что бретонцы из Ле Пулигена гибкие, как рыбы? – отозвался юный моряк.

– Бретонца разве что из пушки можно прикончить.

– А с лодкой что?

– Разбита вдребезги.

– Так мы застряли на этих рифах?

– По крайней мере, на какое-то время.

– И как же мы выживем?

– Об этом пока можешь не волноваться. Как видишь, я вооружен, а на вельботе остался еще один мушкет. На обед можем отведать альбатроса, которого я только что прикончил. Держу пари, мясо у него жесткое, как у осла с Пиренеев, однако нам не до жиру. Идти можете?

Ульрих и Малыш Флокко переглянулись и, собравшись с силами, похромали за боцманом.

Пять-шесть минут спустя они оказались у лодки. Моряки тут же прочесали вельбот и были счастливы, обнаружив чудом уцелевший бочонок пресной воды.

– Предлагаю перекусить, – сказал Каменная Башка.

И правда: чтобы хоть немного прийти в себя после многочисленных злоключений, едва не отправивших друзей на корм акулам, поесть было нелишним.

Снова полил дождь, и море заволновалось. Волны плотной стеной подходили к берегу и одна за другой с грохотом разбивались о рифы.

Малыш Флокко и прихрамывающий немец развернули парус, закрепив его на концах весел, чтобы укрыться от непогоды под небольшим тентом. Боцман распотрошил корзину с припасами, конечно не рассчитывая найти там парочку окороков, но надеясь хотя бы на сардельки. Однако в корзине не было ничего, кроме испорченной и жесткой как подошва сушеной трески. Помимо этого, Вольф положил в корзину галеты да несколько литров прокисшего вина.

– Негусто, черт возьми! – пробормотал доблестный бретонец, усевшись на покрытую водорослями землю под импровизированным тентом. – С такими запасами долго не протянешь. Судя по всему, фрегату тоже угрожает голод. Вот так так! Ах да, у нас же еще есть моя птичка! Целых пятнадцать килограммов жесткого мяса!

Оставив товарищей разбивать лагерь, Каменная Башка, перепрыгивая с камня на камень, добрался до тушки громадного альбатроса, покрытого пушистыми перьями.

– Это оставим на потом, – сказал боцман Малышу Флокко, бросив к его ногам тело птицы. – Скоро мясо немного размягчится и станет повкуснее. К столу, друзья!

Под нескончаемый рокот бьющихся о скалы волн товарищи уселись под тентом и принялись глодать треску и каменные галеты. Хорошо, что у них были крепкие зубы, а то не удалось бы отгрызть ни кусочка.

– Неплохо бы сейчас наловить кальмаров и морских угрей! – сказал Каменная Башка, который, удобно устроившись на мягком фукусе, с удовольствием слушал, как дождь барабанит по недавно обретенной самодельной крыше. – Вот так и сидел бы вечно! Океан бесится уже несколько недель. Малыш Флокко, сбегай-ка за вином!

Не желая признаваться, что у него все тело ноет после крушения лодки, храбрый юноша с готовностью повиновался. За неимением штопора Каменная Башка достал кортик и вдруг изумленно воскликнул:

– Бузи!

– Скорпионье вино? – спросил немец, вспоминавший бутылки хозяина таверны с некоторым содроганием.

Искоса поглядев на него, боцман принялся крутить в руках бутылку с золоченой пробкой. Вдоволь насмотревшись, он повторил: