Эмилио Сальгари - Корсары Южных морей

Первым подошел Ульрих. За ним шел еще один светловолосый толстяк-наемник с неряшливой бородкой, следом, понурившись, шел высокий и тощий как жердь голубоглазый солдат. Руки его бессильно повисли вдоль тела. Он не смотрел ни на петли, ожидавшие его и его товарищей, ни на выстроившихся вдоль фальшбортов моряков. Четвертый наемник был коротышка с большой головой и выпуклыми, будто у зайца, глазами. Этот храбрец равнодушно озирался вокруг. Щека его слегка подергивалась от бессильного гнева. Подойдя к предназначенной ему петле, он впился глазами во флаг Корсара, казалось дразнивший его с верхушки бизань-мачты, словно алое пятно флага заворожило его.

В этот момент солнце торжествующе поднялось, позолотив зеркальную гладь Атлантики. Жизнь продолжалась – а на шканцах корвета все так же зловеще звучала барабанная дробь. Сложно было поверить, что солнце продолжало ласкать землю теплыми лучами, в то время как троим несчастным с минуты на минуту предстояло расстаться с жизнью.

По знаку Веревочного Старшины шестеро моряков во главе с Каменной Башкой, который не забывал посматривать на Ульриха, связали руки приговоренным и помогли каждому взобраться на приготовленный для него бочонок.

Тем временем Корсар продолжал взволнованно мерить шагами мостик, глядя на океан, словно не желая смотреть на то, что вот-вот произойдет на его корабле, а мистер Говард курил сигару, будто все это не имело к нему ни малейшего отношения.

Веревочный Старшина накинул петли на шею беднягам. Каждый наемник непроизвольно дернулся, будто пытаясь освободиться – но бесполезно, ведь их руки были связаны за спиной.

Наконец, перекрыв бой барабанов, раздался роковой приказ. Бочки выбили из-под ног бедолаг. Тела приговоренных беспомощно задергались. Послышался хруст: веревка Ульриха оборвалась, и он рухнул прямо в руки Каменной Башки.

Выстроившиеся вдоль фальшбортов моряки в один голос закричали:

– Пощады, капитан! Пощадите его!

Остановившись, Корсар взглянул на палубу: не дождавшись приказа капитана, хитрец Каменная Башка и Малыш Флокко уже уносили прочь потерявшего сознание наемника.

– Пощадите этого человека! – дружно просила команда.

– Да будет так! – после минутного колебания отвечал Корсар.

Тем временем трое несчастных продолжали биться в воздухе. Вскоре один за другим они затихли. Страшное зрелище предстало перед оцепеневшими моряками. Синие глаза одного из наемников закатились, будто узрев нечто ужасное. Второму удалось отчаянным усилием освободиться от пут – и он умер с бессильно повисшими вдоль тела руками. Лицо его было обращено к небесам, голова склонилась к левому плечу. Третий, глядевший на алый флаг корвета, все еще подавал признаки жизни. Ноги его слегка подергивались, но с каждым мгновением все слабее. Узел петли съехал ему за ухо, поэтому позвоночник не сломался. Глаза несчастного широко раскрылись. Возможно, он до последнего глядел на алый флаг корвета, напоминавший ему гербы немецких князей. Вид его поразил моряков больше остальных. Голова наемника безжизненно повисла, а изо рта свисал распухший черный язык. По подбородку стекала нитка окровавленной слюны.

Подождав с минуту, корсар приказал помощнику:

– Мистер Говард, очистите корвет от тел. Бросьте их за борт и привяжите каждому пушечные ядра: пусть их погребут, как моряков.

– А четвертого повесить снова, сэр Уильям?

– Нет, – сухо ответил Корсар. – Займитесь пока этими.

Спустя два дня после казни небольшая эскадра подошла к берегам Виргинии невдалеке от Норфолка. Здесь ее настигли первые высокие валы – предвестники страшных штормов, уже несколько недель бушевавших в Северной Атлантике. Небеса к востоку от эскадры потемнели. Тяжелые тучи стелились по небу, гонимые ветром. Их разрывали вспышки молний. Гремел гром. Вода сделалась серой, будто смешалась с могучим потоком Гольфстрима, устремлявшимся от восточного побережья Америки к Ньюфаундлендской банке. В небе кружили огромные стаи черных водорезов. Эти несчастные птицы, нижняя часть клюва которых значительно длиннее верхней, часто страдают от голода. Галдя, они летели к востоку в поисках надежного убежища на скалистых берегах Виргинии.

Капитан любого другого судна, увидев, как поднимается шторм, поспешил бы последовать примеру благоразумных птиц. Корсар же приказал команде продолжать движение прямо в объятия шторма.

За день до этого небольшое судно корсаров, спешившее найти безопасное пристанище в преддверии шторма, предупредило баронета и американских капитанов, что эскадра лорда Данмора, побитая многочисленными атлантическими штормами, двинулась к югу в поисках пристани, которой англичанам было не найти на берегах Виргинии по милости «проклятых торговцев и плантаторов», как они презрительно называли колонистов. Фрегат маркиза, отстав от эскадры Хау из-за повреждений, понесенных во время боя с «Громовержцем», присоединился к призрачному флоту, как называли американцы эскадру лорда Данмора. Данмор решился на отчаянный шаг и продолжал идти вперед, несмотря на бушующий ураган.