Эмилио Сальгари - Корсары Южных морей

Богемец ожидал их возвращения. Он предполагал, что патрулю не суждено было добраться до казарм.

– Вас преследуют? – спросил он.

– Нет, – отвечал Вольф.

– А где патруль?

– О них не беспокойся! Вряд ли они придут в себя до утра!

– Вы их ранили?

– Всего лишь оглушили, и только.

– И все же это не шутки! – покачав головой, сказал богемец. – Если завтра вас схватят, то расстреляют без всякого суда.

– Знаем, – сказал Каменная Башка, – поэтому мы не намерены здесь оставаться…

– Вы хотите предупредить Корсара?

– Так вы знаете эту печальную историю?

– Прекрасно знаю. Услышав от Вольфа о вашем желании поскорее вернуться к американцам, я сразу решил, что сделаю для вас все, что в моих силах. Вольфу я ни в чем не откажу, я ведь обязан ему жизнью. Я могу укрыть вас в подземельях у часовни Святого Иакова. Ключи от туннеля хранятся у моего зятя. Там можно разместить хоть пятьсот солдат.

– О, если бы мы да еще пятьсот корсаров могли ворваться в часовню в день свадьбы!.. – воскликнул Каменная Башка. – Думаю, это не так уж сложно.

– Уж больно вы торопитесь, сержант, – сказал богемец. – Однако мне по душе ваша отвага, и, если хотите, я открою корсарам подземелье. Часовня расположена на пустоши и совсем не охраняется. Корсары могли бы высадиться там под покровом ночи.

– Нужно, чтобы один из нас остался здесь, – сказал боцман, – чтобы подавать корсарам сигналы.

– Я могу остаться, – сказал Вольф, – федь мне здесь ничего не грозит. Маркиз не позфолит меня расстрелять.

– Так, где эта самая часовня? – спросил боцман.

– К востоку от фонаря, в тысяче футов от старинных укреплений, – отвечал богемец.

– Кажется, мы видели ее, когда входили в порт. Каменное здание, которое я было принял за крепость.

– Вы сумеете ее найти?

– Да. План таков: Вольф остается здесь, а мы поплывем к Корсару и сообщим ему печальные известия. Уж не знаю, что нас ждет, но американцы, конечно, не оставят в трудную минуту товарища, который столько раз рисковал жизнью во имя независимости их родины.

– Папаша, – сказал Вольф, – я пуду шдать фас в подземелье. Поторопитесь!

– Мы должны успеть туда до начала церемонии. Что ж, нам пора.

Братья-наемники обнялись на прощание, и Каменная Башка, Малыш Флокко и Ульрих поспешили в порт. Они взяли с собой факел и оставленные у богемца карабины.

Санди-Хук спал. Бодрствовали лишь часовые, но и те не могли ничего различить во тьме. Лишь несколько морских фонарей на мачтах кораблей говорило о том, что морской флот не спит.

Двое бретонцев и немец уже дошли до последней улочки, отделяющей их от лодки, когда позади послышалось эхо шагов, приглушенные проклятия и бряцание сабли.

– Что это за дьявол у нас на хвосте? – пробормотал Каменная Башка, поскорее потушив факел.

– Дьявол? Да это, видно, сержант очнулся и ищет нас, чтобы потащить в казармы, – ухмыльнулся Малыш Флокко. – Зато его солдатам явно не до преследования, по крайней мере, я их не вижу.

Схватив карабин за ствол, боцман обернулся.

– Кто идет? – прокричал он.

– Тот, кто отправит тебя на тот свет!

Из тьмы показалась фигура мужчины, неуверенно продвигавшегося вперед, будто морской краб, и вслепую размахивавшего саблей.

Действительно, то был английский сержант, который продолжил патрульную службу в одиночку, оставив солдат в придорожной канаве.

– Я знал, что найду вас, – сказал он, остановившись.

– Да что вы! – воскликнул Каменная Башка, который, несмотря на спешку, забавлялся от души.

– Я лучший сержант Тридцать четвертого Уэльского полка, и я заставлю вас вернуться в казарму.

– Разве ты не видишь, что ты пьян в стельку?

– Это я-то пьян?! – завопил англичанин. – Вот посмотришь, как я арестую всех троих, даже не вынув сабли из ножен. Я проучу вас кулаками, упрямцы!

Отбросив саблю, он, потрясая кулаками, бросился на боцмана.

– Прикончи его, Каменная Башка! – воскликнул Малыш Флокко. – Если ты этого не сделаешь, болван нам все испортит!

– Оставь это мне, – отвечал боцман, отдав ему карабин и приняв боксерскую стойку.

– Сдавайся! – закричал ему англичанин.

– Что-то не хочется.

– Так получай же!

Англичанин, хоть и едва держался на ногах, принялся мастерски колотить боцмана, однако ему пришлось столкнуться с гораздо более сильным противником. С полминуты они боролись в темноте, и наконец англичанин охнул и повалился в грязь рядом со своей саблей.

Стоило боцману по бретонской манере боднуть его в лоб крепкой головой, и сержант рухнул как подкошенный.