Эмилио Сальгари - Корсары Южных морей

– Говори, папаша! Опять скорпионы?

– Хуже, Ульрих, гораздо хуже! Старухи местного племени пережевывают корни маниока беззубыми деснами и сплевывают слюну в горшок, а потом оставляют бродить это угощение на несколько дней.

– Слюна из маниока?

– Именно, Ульрих. Желаешь попробовать такого пивка?

– Нет уш! Только не это! – ужаснулся немец. – Уш лучше скорпионье фино!

Боцман расхохотался.

– Солнце не сядет часов до пяти. Пора нам сходить на разведку… Вот так так! Фрегат уже не стреляет. Может, англичанам удалось найти надежную бухту?

Друзья прислушались. Орудийных залпов больше не было слышно. Возможно, фрегат все же разбился о скалы или ему удалось обойти рифы и стать на якорь в безопасной гавани.

– Что думаешь, Каменная Башка? – спросил марсовой.

– Все возможно. Скоро увидим. А пока пойдем поищем пресную воду и, если представится случай, пристрелим какую-нибудь зверюгу на обед.

Моряки ступили на берег и оказались на краю обширной пальмовой рощи. Тонкие стволы пальм более тридцати метров в высоту были венчаны зонтиками из длинных глянцевых багряных листьев, меж которыми виднелись плоды, напоминающие зеленые яблоки. Среди этих живописных деревьев цвели тигровые лилии, чьи цветы по форме напоминали чашки, алые и крапчатые, словно павлиньи перья или шкура ягуара.

Стоило друзьям войти в рощу, как лес зашумел птичьими криками и из-под ног у них бросились врассыпную десятки кроликов. Здесь были и превосходные на вкус попугаи, и крупные, как петухи, бакланы, настолько свирепые, что ходили слухи, будто они иногда нападают на раненых людей, и фламинго с тонкими длинными ногами и кривыми клювами, и огромные дикие утки, и белоснежные ибисы. Внимание немца привлекла жуткая на вид птица, сидевшая на низкой ветке, и он решил ее подстрелить. Птица была величиной с индюка, с серым оперением и красными глазами. У нее была страшная бородавчатая шея и белый клюв.

– Ульрих, что ты творишь? – спросил боцман, увидев, что немец направил карабин на птицу, которая словно вовсе не замечала появления людей.

– Я хотеть есть эту птицу!

– Это же гриф! Смотри, мне жаль твою одежду!

– Что ты хочешь сказать, Каменная Башка? – спросил Малыш Флокко. – Думаешь, он ему глаза выклюет?

– Я говорил об одежде, а не о глазах. Когда кто-то говорит, надо внимательно слушать.

– Как делал твой дед?

– Именно, – серьезно ответил боцман.

Немец тем временем подкрадывался к гигантскому грифу, который, казалось, дремал на ветке.

– Подумай о своей одежде! – вновь прокричал ему Каменная Башка.

Упрямый, как все немцы, Ульрих твердо решил полакомиться уродливой птицей и продолжал идти на грифа, прячась за кустарником. Однако он мог и не прятаться, поскольку, как уже было сказано, гриф невозмутимо клевал носом на ветке. Кто знает, сколькими белками и кроликами он угостился в тот день.

Ульрих уже стоял в пятнадцати футах от птицы и вскинул карабин, когда гриф вдруг взмахнул широкими крыльями и полетел прямо на него.

– Ульрих, беги! – крикнул Каменная Башка.

Но было слишком поздно! Гриф отрыгнул на немца зеленоватую массу непереваренной пищи, издававшую такую отвратительную вонь, которая отпугнула бы даже ягуаров. Так и не выстрелив, немец опустил карабин и отпрыгнул назад с криком:

– Мой нос! Мой нос!

– Он съел твой нос? – заботливо спросил его Малыш Флокко, заряжая второй карабин.

Мерзкая вонь распространилась по всей роще, и даже боцман едва мог сдержать рвоту.

– Пошли, Ульрих! Прочь, Малыш Флокко! – крикнул он, бегом возвращаясь на берег, чтобы глотнуть свежего морского воздуха.

Задыхаясь от нестерпимой вони, немец и юный марсовой бросились следом, а гриф тем временем невозмутимо перелетел на другую пальму и продолжил переваривать свою трапезу.

Очутившись на берегу, все трое вдохнули соленый морской воздух.

– Что это за птица такая? – жалобно спросил немец, которого, казалось, вот-вот стошнит. – Такой отвратительной вони я еще не нюхал!

– Это гриф, – повторил боцман. – Сказал же, оставь его в покое.

– Что внутри у этой птицы?

– О, настоящая выгребная яма! – рассмеялся бретонец.

Немец с отвращением поморщился.

– Индейцев не видел? – украдкой оглянувшись на рощу, спросил Каменная Башка.

– Нет, папаша. Как подумаю, что я хотел изшарить эту птицу!..

– Теперь иди поохотиться на какого-нибудь индейца! – хохотал Малыш Флокко.

– Неизвестно, что в шелудках у этих интейцев!