Чарльз Диккенс - Статьи и речи

- Мои высокопреосвященные друзья архиепископы и епископы уж во всяком случае не занимаются праздной болтовней, - сказал лорд-мэр. - и все же, когда они оказывают мне честь, не задумываясь (я бы сказал) над тем, что они будут есть и что они будут пить, но с величайшей учтивостью съедая и выпивая (я горжусь этой мыслью) не меньше, чем на сумму в три фунта стерлингов на человека, они не отстают от всех прочих. Они видят в лорд-мэре столп великого здания церкви и государства; они знают, что лорд-мэр необходим для истинной веры; они глубоко убеждены в том, что лорд-мэр - общественный институт, который нельзя затронуть, не подвергая опасности ортодоксальное благочестие. А если я не ошибаюсь, - сказал лорд-мэр, подобострастно улыбаясь, - если я не ошибаюсь, слова моих личных друзей - пастырей церкви, архиепископов и епископов, заслуживают полного доверия.

- Мои высокочтимые и ученые друзья судьи! - с восторгом вскричал лорд-мэр. - Когда они обедают за моим столом, они не поощряют рекомендаций продажных комиссий. Наоборот, из их речей я заключаю, что они не в состоянии понять, каким образом в этой стране могли бы осуществляться правосудие и справедливость, если бы была уничтожена должность лорд-мэра. Из их слов мне становится ясно, что именно лорд-мэр каким-то образом заставляет судей быть честными: что если бы не было лорд-мэра, они стали бы нечестными: что если бы они не обедали у лорд-мэра по крайней мере раз в год, они не могли бы удержаться от взяток и тому подобных проступков. А ведь мне кажется, общее мнение состоит в том, - сказал лорд-мэр, подобострастно улыбаясь, - что мои друзья - судьи, стоящие на страже закона, умеют как следует излагать суть дела присяжным.

- То же самое можно сказать о моих почтенных друзьях-законодателях членах палаты общин, о моих благородных и совещательных друзьях - членах палаты лордов и о моих ученых друзьях - представителях свободной профессии адвокатов! - Воскликнул лорд-мэр. - Все они уверены (когда приходят на обед), что без лорд-мэра - именно лорд-мэра, и никого другого, кроме лорд-мэра, - произойдет то, что я называю национальной катастрофой. Все они согласны с тем, что общество - нечто вроде бочки, состоящей из большого количества досок, скрепленных очень малым количеством обручей: и что лорд-мэр Лондона - такой крепкий обруч, что если его снять, то все доски развалятся и вся бочка разлетится. Это чрезвычайно утешительно, это чрезвычайно важно, это чрезвычайно достойно, это чрезвычайно справедливо. Я горжусь этим глубоким убеждением. Ибо я уверен, - сказал лорд-мэр, подобострастно улыбаясь, - я уверен, что это выдающееся собрание моих красноречивых и велеречивых друзей уж во всяком случае способно произносить речи.

- Итак, милорд, - продолжал лорд-мэр, снова обращаясь к зеркалу после короткой паузы в перечислении блестящего круга своих знакомых, что заставило его сильно надуться, - итак, вопрос сводится к следующему. Приезжают ли все эти выдающиеся лица ежегодно в Лондон, чтобы произносить о вас традиционные речи, нисколько во заботясь об их смысле, совсем как мальчишки в том же месяце произносят речи о Гае Фоксе; * или же они действительно приезжают для того, чтобы вас поддерживать. В первом случае вы попадете в неприятное положение человека, который точно знает, что они смеются над вами, когда уходят домой; во втором случае вы будете иметь счастье быть уверенным, что комиссия, которая по сути дела объявила вас, - с вполне естественной неохотой протянул лорд-мэр, - объявила вас вышеупомянутым шарлатаном, что эта комиссия - шайка ничтожных лжецов и злодеев.

- Что вам отлично известно, - сказал лорд-мэр, решительно вставая, что вам отлично известно! Ваши почитаемые и уважаемые друзья - высшие классы сплачиваются вокруг вас (лорд-мэр взял на заметку удачное выражение "сплачиваются вокруг", чтобы использовать его во всевозможных публичных речах), вы видите их, вы слышите их, а видеть и слышать - значит верить, или уж ничто не значит верить. Далее, вы обязаны, как их преданный слуга, верить им, ибо в противном случае вам пришлось бы допустить, что государственные чиновники усвоили привычку лить потоки пустых слов без всякого смысла и без всякой искренности - привычка, которую едва ли может усвоить себе один только лорд-мэр, и очень дурная привычка, если ее усвоит вся община.

После этого лорд-мэр лег спать и увидел во сне, что ему пожаловали титул баронета.

18 ноября 1854 г.

СОМНАМБУЛИСТКА МИСТЕРА БУЛЯ