Джек Лондон - Избранные произведения. Том I

Она так стремительно вскочила с ложа, что Торрес весь съежился и пригнулся к полу, в ужасе ожидая удара ножом между лопаток. Но царица быстро проскользнула к порогу внутренних покоев.

— Иди сюда, — повелительно позвала она его.

Перешагнув через порог, Торрес сразу сообразил, что находится в ее опочивальне. Однако он не стал разглядывать убранство. Подняв крышку тяжелого, окованного медью сундука, царица подозвала его. Торрес повиновался и, заглянув внутрь, увидел самое изумительное зрелище в мире. Маленькая девочка сказала правду. Неисчислимые груды драгоценных камней, точно вылущенный горох, наполняли сундук — бриллианты, рубины, сапфиры, изумруды — самые ценные, самые чистые и самые крупные, какие ему когда-либо доводилось видеть.

— Погрузи руки в сундук по самые плечи, — промолвила она, — и убедись, что это действительность, а не сонное видение и бред твоего воображения. Тогда ты сможешь рассказать об увиденном твоему богатому другу, которому суждено стать моим мужем.

Торрес, в мозгу которого чудодейственный старый напиток зажег яркое пламя, повиновался ее приказанию.

— Неужели эти стекляшки так интересны? — насмешливо спросила царица. — Ты смотришь на них, точно глазам твоим представилось волшебное зрелище.

— Мне никогда и не грезилось, что где-то на свете могут существовать такие сокровища, — бормотал он, опьяненный этим богатством.

— Они стоят дороже всего на свете?

— Да, это так.

— Дороже любви, доблести и чести?

— Да, они стоят дороже всего этого. Они сводят с ума.

— Можно ли купить на них искреннюю любовь мужчины?

— На них можно купить весь мир…

— Послушай, — продолжала царица. — Ты мужчина. И не раз, наверное, держал в своих объятиях женщину. Можно ли на них купить женщину?

— С самого сотворения мира женщин покупали и продавали за драгоценности. Из-за них же женщины продавали себя.

— А смогут ли они купить мне сердце твоего друга Фрэнсиса?

В первый раз за все это время Торрес взглянул на нее и забормотал бессвязные слова; он бессмысленно кивал головой, опьяненный выпитым вином и обезумевший от такого количества невиданных сокровищ.

— Разве они имеют такую цену в глазах Фрэнсиса?

Торрес безмолвно кивнул.

— И все их так ценят?

Торрес закивал головой.

Царица засмеялась серебристым смехом, в котором звучало презрение. Склонившись над сундуком, она набрала пригоршню драгоценных камней.

— Иди за мной, — приказала она. — Я покажу тебе, как мало я их ценю.

Вместе с ним царица вышла на террасу, которая окружала три стороны дома, нависшие над водой; четвертая сторона прилегала к крутой скале. У подножия скалы бурлил водоворот, осушавший воды озера, как и предполагали Морганы.

С презрительным смехом царица бросила драгоценности в бурлящие воды.

— Видишь, как мало я их ценю, — проговорила она.

Торрес почти отрезвел от такого кощунства.

— Они никогда не вернутся обратно! — смеялась она. — Оттуда никогда ничто не возвращается. Смотри! — с этими словами она бросила вниз букет цветов, который, покружившись с минуту, был втянут в водоворот и исчез в пучине.

— Если ничто оттуда не возвращается, куда же все идет? — глухо спросил Торрес.

Царица пожала плечами, но Торрес понял, что ей известна тайна водоворота.

— Много людей отправилось этой дорогой, — задумчиво продолжала она. — Ни один из них не вернулся. Моя мать тоже после своей смерти ушла этим путем. Я была тогда еще маленькой девочкой. — Она вдруг очнулась. — Иди же, о чужеземец с древним шлемом! Расскажи обо всем увиденном твоему повелителю… твоему другу, хочу я сказать. Расскажи ему, какое за мной приданое. И если он так же безумно жаден до этих цветных стекляшек, то руки его вскоре обнимут мой стан. Я же останусь здесь и, мечтая о нем, буду ждать его прихода. Игра волн пленяет меня…

Получив приказание удалиться, Торрес вошел в опочивальню, но затем, потихоньку вернувшись обратно, чтобы поглядеть на царицу, увидел, что она опустилась на пол на террасе и, опершись головой на руки, пристально глядит в пучину. Тогда он быстро прокрался к сундуку, поднял крышку и, набрав полную пригоршню камней, положил их в карман брюк. Однако прежде чем он успел второй раз запустить руку в сундук, за его спиной прозвучал презрительный смех царицы.

Страх и бешенство овладели им до такой степени, что он бросился на нее и хотел схватить, но вдруг в ее руке угрожающе блеснула сталь кинжала.