Джек Лондон - Избранные произведения. Том I

— Доброго утра, веселые чужестранцы, — обратился к ним по-английски Фрэнсис, но они с недоумением покачали головами. Слова Фрэнсиса разбудили Торреса.

— Это, наверное, Погибшие Души, — шепнула Леонсия Фрэнсису.

— Или агенты по продаже земельных участков, — ответил он ей с улыбкой. — Во всяком случае ясно, что эта долина обитаема. Торрес, кто такие эти ваши приятели? Судя по тому, как они внимательно вас разглядывают, можно подумать, что вы с ними в родстве.

Не обращая на них ни малейшего внимания, Погибшие Души отошли в сторону и вполголоса стали совещаться.

— Похоже на какое-то странное испанское наречие, — заметил Фрэнсис.

— Это по меньшей мере средневековый испанский язык, — подтвердила его предположение Леонсия.

— Попросту порядком исковерканный испанский язык конквистадоров, — пояснил Торрес. — Видите, я был прав: Погибшие Души не выбрались из этой долины.

— Во всяком случае, они, несомненно, вступали и вступают в законный брак, — пошутил Фрэнсис. — Иначе, как вы объясните присутствие этих трех юнцов?

В скором времени юноши, которые наконец пришли к соглашению, ободряющими жестами пригласили их следовать за ними в долину.

— Это добродушные и дружелюбные ребята, невзирая на их унылые рожи, — заметил Фрэнсис, готовясь последовать за юношами. — Но видели вы когда-нибудь в жизни более унылую компанию? Они, должно быть, родились во время затмения луны, или у них перемерли все их ручные газели, или же с ними приключилось что-нибудь еще более печальное.

— У них как раз то выражение лица, которое подобает Погибшим Душам, — ответила Леонсия.

— Думаю, что если нам не удастся отсюда выбраться, наши физиономии будут куда более унылыми, чем у них, — возразил он. — Во всяком случае, надеюсь, что они ведут нас куда-нибудь, где можно будет позавтракать. Эти ягоды, конечно, были лучше, чем ничего, — но и только.

Час или два спустя, все еще покорно следуя за своими проводниками, они вышли на расчищенное место, где вокруг Большого Дома расположились жилища всего племени.

— Это потомки отряда Де-Васко, смешавшегося с племенем караибов, [34] Караибы — воинственный народ индейцев-людоедов, населявший Центральную Америку во времена ее открытия. — уверенно заявил Торрес, глядя на собравшуюся толпу. — Достаточно взглянуть на них, чтобы не осталось ни малейшего сомнения в их происхождении.

— Но они вернулись от христианской религии Де-Васко к древним языческим обрядам, — добавил Фрэнсис. — Поглядите-ка на этот алтарь вон там. Алтарь сделан из камня, и, судя по запаху, на нем жарится не завтрак, а жертвоприношение, хотя оно и пахнет бараниной.

— Слава Богу, что это только ягненок! — с облегчением вздохнула Леонсия. — Древний культ Солнца признавал человеческие жертвы. Это же, вне всякого сомнения, культ Солнца. Взгляните на того старика в длинной тоге и в золотой шапке, увенчанной золотыми лучами. Это жрец Солнца. Дядя Альфаро много рассказывал мне о солнцепоклонниках.

Позади алтаря возвышалось большое металлическое изображение солнца.

— Золото, сплошное золото, — прошептал Фрэнсис, — и к тому же без всяких примесей. Обратите внимание на эти лучеобразные зубцы — несмотря на их величину, они сделаны из такого чистого металла, что любой ребенок сумеет согнуть их, как ему заблагорассудится, и даже завязать их в узел.

— Боже правый! Взгляните-ка на эту штуку! — вскричала Леонсия, указывая глазами на грубый высеченный из камня бюст, который стоял по другую сторону алтаря, несколько ниже его. — Ведь это лицо Торреса. Это лицо мумии в зале мумий майя!

— А вот и надпись, — Фрэнсис подошел поближе, чтобы ее рассмотреть, но повелительный жест жреца заставил его вернуться на свое место. — Она гласит: Де-Васко. Заметьте, что на статуе точно такой же шлем, как и на Торресе. Подумать только! Взгляните на жреца! Если он не похож на Торреса, точно его родной брат, значит, я никогда в жизни не видел семейного сходства.

Жрец сердитым окриком и повелительным жестом заставил Фрэнсиса замолчать и принялся отвешивать поклоны жарящемуся на алтаре жертвенному животному. Словно в ответ ему, порыв ветра загасил жертвенный огонь.

— Бог Солнца гневается, — с величайшей торжественностью объявил жрец. Его странный испанский язык был, однако, понятен пришельцам. — Чужеземцы явились к нам, и все еще живы. Вот почему бог Солнца разгневан. Говорите вы, юноши, приведшие чужеземцев к нашему алтарю! Разве не повелел я, чьими устами всегда говорит бог Солнца, разве не повелел я вам их убить? Ведь я повелевал вам убить их!