Джек Лондон - Избранные произведения. Том I

Глаза его блеснули, когда он увидел пеона, медленно и боязливо пробиравшегося между рядами мертвецов. Заметив Торреса, пеон окаменел и с широко открытыми от ужаса глазами начал бормотать молитвы майя. Торрес, оказавшись лицом к лицу с пеоном, мог только стоять с закрытыми глазами и строить догадки относительно того, что происходит. Услыхав, что пеон двинулся дальше, он приоткрыл глаза и увидел, как тот боязливо приостановился, прежде чем свернуть за поворот прохода. Торрес понял, что настал благоприятный момент, и занес старинный меч для удара, который должен был расколоть надвое голову несчастного. Но хотя день и даже час смерти пеона уже пробил, часы его жизни еще не отметили последней секунды. Ему было суждено умереть не в аллее мертвецов и не от руки Торреса. Ибо Торрес удержался от удара, медленно опустил меч и уперся его острием в пол, тогда как пеон исчез в боковом проходе.

Пеон присоединился к своему отцу, Леонсии и Фрэнсису как раз в тот момент, когда молодой человек попросил жреца прочитать узлы и сообщить ему, что именно и каким образом откроет им ухо Хцатцля.

— Сунь руку в рот Чии и вынь ключ, — приказал старик сыну.

Пеон с явной неохотой осторожно стал готовиться к исполнению приказания.

— Она тебя не укусит, она же каменная, — смеясь сказал Фрэнсис по-испански.

— Боги майя — не камень, — с упреком в голосе отозвался старик. — Они из камня, но живы, вечно живы; они и сквозь камень, и через камень выявляют свою вечную волю.

Леонсия со страхом отшатнулась от него и, словно ища защиты, прижалась к Фрэнсису, взяв его за руку.

— Я уверена, случится что-то ужасное! — вырвалось у нее. — Не нравится мне это место в самом сердце горы, среди пугающей мертвечины. Я люблю синеву неба, тихую ласку солнечных лучей и широкий морской простор. Случится нечто ужасное. Я чувствую, случится нечто ужасное!

Пока Фрэнсис ее успокаивал, ход часов отметил последние секунды, последние минуты жизни пеона. И когда он, призвав на помощь все свое мужество, сунул руку в рот богини, смертный час его пробил. С криком ужаса он отдернул руку и посмотрел на свою кисть — там на коже выступила капелька крови. Пятнистая голова змеи высунулась из отверстия, словно дразнящий язык, потянулась назад и исчезла во мраке рта богини.

— Ядовитая змея! — закричала Леонсия, распознав гада.

И пеон, тоже поняв, что это была змея, укус которой смертелен, в ужасе попятился назад, попал в дыру и исчез, погрузившись в «ничто», которое Чия столетиями скрывала под своими ступнями. Долго все безмолвствовали… Наконец старый жрец сказал:

— Я прогневил Чию, и она убила моего сына.

— Вздор, — успокаивал Фрэнсис Леонсию. — Все происшедшее естественно и легко объяснимо. Что может быть естественнее того, что змея выбрала отверстие в скале для гнезда? Так делают все змеи. Что может быть естественнее того, что человек, укушенный змеей, делает шаг назад? И, наконец, не естественно ли то, что если позади него есть дыра, то он обязательно в нее упадет?

— В таком случае и это естественно! — воскликнула она, указывая на струю хрустально-прозрачной воды, которая поднялась, кипя, из отверстия, и взметнулась вверх, подобно гейзеру. — Жрец был прав! Через самые камни боги выявляют свою волю. Он предупреждал нас. Он прочитал это по узлам священной кисти.

— Чепуха! — фыркнул Фрэнсис. — Здесь не воля богов, а воля жрецов майя, которые изобрели и своих богов, и эти таинственные фокусы. Где-то внизу тело пеона ударилось о рычаг, который открыл каменные шлюзы. Благодаря этому подземная вода, сосредоточенная в горах в одном каком-то месте и ничем не сдерживаемая, вырвалась наружу. Вот откуда эта вода. Богиня со столь чудовищным ртом может существовать только в суеверном воображении людей. Красота и божественность неразделимы. Настоящая богиня всегда прекрасна. Только люди создают демонов во всем их безобразии.

Поток бил с такой силой, что вода подступала уже к их щиколоткам.

— Ничего, — сказал Фрэнсис, — я заметил, что на всем пространстве от входа полы комнат и проходов покаты. Эти древние майя были хорошими строителями и при постройке не забыли подумать о стоке. Посмотрите, как стремительно вода уходит через проход. Ну, старик, почитай по твоим узлам, где сокровища?

— Где мой сын? — ответил старик безнадежным глухим голосом. — Чия убила моего единственного сына. Ради его матери я нарушил закон майя и запятнал их чистую кровь нечистой кровью женщины из долины. И потому что я согрешил, чтобы мой сын появился на свет, он мне трижды дорог. Что мне за дело до сокровищ! Моего сына больше нет. Гнев богов майя пал на меня!