Джек Лондон - Избранные произведения. Том I

Он тревожно оглядывался кругом в поисках Келли, который за минуту до того шел по палубе, а теперь исчез.

Промахнувшись вторично, мы уже не могли повторять тот же маневр, так как нас отнесло вбок, и Вольф Ларсен решил попытаться подойти к лодке с другой стороны, что ему и удалось.

— Здорово! — крикнул мне в ухо Джонсон, когда мы благополучно проскочили сквозь угрожавший нам потоп, и я знал, что его похвала относится не столько к морскому искусству Вольфа Ларсена, сколько к самой шхуне.

Стемнело настолько, что лодки уже не было видно, но Вольф Ларсен правил, словно руководимый каким-то безошибочным инстинктом. Мы налетели на лодку и порядком помяли ее, подымая на борт.

Еще два часа продолжалась ужасная работа. Все мы — двое охотников, три матроса, Вольф Ларсен и я — брали рифы у кливера и грота. При этой уменьшенной парусности нашу палубу не так уж заливало водой, и «Призрак», точно пробка, прыгал и нырял среди волн.

Я с самого начала стер себе кожу на пальцах, и слезы боли все время катились у меня по щекам. Когда же все было сделано, я не выдержал и повалился на палубу в состоянии полного изнеможения.

Томаса Мэгриджа, словно мокрую крысу, вытащили из закоулка у бака, куда он в страхе забился. Я увидел, что его потащили на корму в кают-компанию, и тогда лишь с изумлением заметил, что камбуз исчез. Там, где он раньше стоял, на палубе образовалось пустое место.

Все, не исключая матросов, собрались в кают-компании, и пока на печурке варился кофе, мы пили виски и грызли галеты. Никогда в жизни еда не казалась мне такой желанной, а горячий кофе таким вкусным. «Призрак» так кидало и швыряло, что даже моряки не могли ходить не держась, и часто с криком «берегись!» мы кучей валились на стены боковых кают, принимавшие горизонтальное положение.

— К черту дозорного! — заявил Вольф Ларсен, когда мы наелись и напились. — На палубе нечего делать. Если бы мы налетели на что-нибудь, то все равно не могли бы свернуть в сторону. Ступайте все по местам и ложитесь спать!

Матросы пробрались на бак, по дороге вывесили бортовые огни, а двое охотников остались спать в кают-компании, так как не стоило рисковать и открывать люк, ведущий на кубрик. Мы же с Вольфом Ларсеном отрезали Керфуту его изувеченный палец и зашили рану. Мэгридж, которому все время пришлось стряпать, подавать нам кофе и поддерживать огонь в печке, каждую минуту жаловался на внутренние боли и теперь клялся, что у него сломано одно или два ребра. Осмотрев его, мы убедились, что у него сломано целых три. Но его лечение мы отложили на следующий день, главным образом потому, что я ничего не знал о переломах ребер и хотел сначала прочитать о них.

— Не стоило, пожалуй, жертвовать жизнью Келли из-за разбитой лодки, — сказал я Вольфу Ларсену.

— Да и сам Келли немногого стоил, — был ответ. — Спокойной ночи!

После всего пережитого, невыносимо страдая от боли в пальцах и тревожась за судьбу трех пропавших лодок, я был уверен, что не смогу уснуть, тем более что «Призрак» по-прежнему дико прыгал по волнам. Но глаза мои сомкнулись, как только голова коснулась подушки, и в полном изнеможении я проспал всю ночь, в то время как «Призрак», одинокий и никем не управляемый, прокладывал себе путь сквозь бурю.

На следующий день, пока утихал шторм, мы с Вольфом Ларсеном занимались хирургией — вправили Мэгриджу ребра. Когда же погода совсем прояснилась, Вольф Ларсен принялся крейсировать немного к западу от того места, где нас настигла буря. Тем временем ремонтировались лодки и паруса. Мы часто встречали промысловые шхуны, которые тоже искали свои потерянные лодки и подбирали чужие, встречавшиеся им в море. Главная масса промысловой флотилии находилась к западу от нас, и рассеянные в океане лодки искали спасения на первой встреченной шхуне.

Мы сняли две наши лодки со всем экипажем с «Циско», а на другой шхуне, «Сан-Диего», мы нашли, к великой радости Вольфа Ларсена и к моему огорчению, Смока с Нильсеном и Личем. Таким образом, по прошествии пяти дней мы не досчитывались только четверых: Гендерсона, Холиока, Вилльямса и Келли — и могли возобновить охоту.

Продолжая путь к северу, мы начали встречать опасные морские туманы. День за днем мгла проглатывала спущенные ложи, как только они касались воды. На борту шхуны через определенные промежутки времени трубил рожок, и каждые четверть часа стреляла сигнальная пушка. Лодки постоянно то терялись, то находились вновь; согласно морским обычаям, их принимала на борт первая попавшаяся шхуна с тем, чтобы потом возвратить хозяину. Но Вольф Ларсен, у которого не хватало одной лодки, поступил так, как можно было от него ожидать: он завладел первой отбившейся от своей шхуны лодкой и заставил ее экипаж охотиться вместе со своим, не позволяя людям вернуться на их шхуну, когда она появлялась. Я помню, как охотника и обоих матросов загнали вниз и держали их там под ружейным прицелом, в то время как их шхуна проходила мимо нас и капитан справлялся о них.