Джек Лондон - Избранные произведения. Том I

Помню, как в один чудный день лодки вышли спозаранку, и отзвуки выстрелов, охотников, постепенно удаляясь, замерли совсем, когда лодки рассеялись по широкому океанскому простору. С запада тянул едва заметный ветерок. Но и он затих, пока мы выполняли наш обычный маневр в подветренную сторону. С вершины мачты я видел, как все шесть лодок, одна за другой, исчезли за выпуклостью земли, преследуя плывших на запад котиков. Шхуна чуть покачивалась на тихой поверхности и не могла следовать за лодками. Вольф Ларсен начал беспокоиться. Барометр упал, и небо на востоке не нравилось капитану. Он внимательно изучал его.

— Если нагрянет оттуда, — сказал он, — и отнесет нас от лодок, то опустеют койки на кубрике и баке.

К одиннадцати часам море стало гладким, как зеркало. В полдень была невыносимая жара, хотя мы находились уже в северных широтах. В воздухе ни малейшего ветерка. Душная, гнетущая атмосфера напоминала мне погоду, какая бывает в Калифорнии перед землетрясением. Чувствовалось что-то зловещее. Каким-то необъяснимым путем зарождалось сознание близкой опасности. Понемногу весь восточный небосклон затянулся тучами, нависшими над нами подобно гигантским черным горам. Так ясно были видны в них ущелья, перевалы и пропасти, что глаз невольно искал белую линию прибоя и пещеры, где море с ревом бросается на берег. А шхуна все еще плавно покачивалась на тихой воде, и ветра не было.

— Это не шквал, — сказал Вольф Ларсен. — Природа собирается встать на дыбы, и когда она заревет во всю глотку, придется уж нам поплясать, Горб, и в дальнейшем обойтись половиной наших лодок. Полезайте-ка наверх и отдайте марселя.

— Но что будет, если шторм заревет? Ведь нас только двое! — ответил я с ноткой протеста в голосе.

— Ну что же, мы должны воспользоваться первыми порывами и добраться до наших лодок прежде, чем сорвет у нас паруса. Мачты выдержат, и придется нам с вами тоже выдержать, хотя будет несладко.

Штиль продолжался. Мы пообедали на скорую руку. Меня тревожило отсутствие восемнадцати человек, находившихся в море, где-то за горизонтом. Небесный горный хребет медленно надвигался на нас. Вольфа Ларсена это, по-видимому, не особенно смущало, хотя, когда мы вышли на палубу, я заметил, как у него чуть-чуть вздрогнули ноздри. Лицо его было сурово, с жесткими линиями, но в глазах — голубых, ясно-голубых в этот день — был странный блеск, какой-то яркий, мерцающий свет. Меня поразило, что он был весел какой-то свирепой вероятностью, что он счастлив предстоящей борьбой, что он захвачен великой минутой, когда стихия жизни собиралась обрушиться на него.

Не заметив меня и, может быть, даже бессознательно, он расхохотался насмешливо и презрительно в лицо приближавшемуся шторму. Как сейчас вижу его стоящим, словно пигмей из «Тысяча и одной ночи» перед каким-то злым гением. Он бросал вызов судьбе и ничего не боялся.

Он прошел в камбуз.

— Кок, когда покончишь в камбузе, ты будешь нужен на палубе. Приготовься, тебя позовут.

— Горб, — сказал он, заметив мой изумленный взор, — это получше виски, хотя ваш Омар этого и не понимал. В конце концов, он не так уж умел пользоваться жизнью.

Теперь уже нахмурилась и западная половина неба. Солнце потускнело и скрылось во мгле. Было два часа дня, и вокруг нас сгустился призрачный полумрак, прорезываемый беглыми багровыми лучами. В этом багровом свете лицо Вольфа Ларсена разгоралось все ярче, и моему возбужденному воображению мерещилось сияние вокруг его головы. В воздухе будто висела какая-то сверхъестественная тишина, хотя вокруг уже зарождались предвестники звука и движения. Духота становилась невыносимой. Пот выступил у меня на лбу, и я чувствовал, как он катился по моим щекам. Мне казалось, что я падаю в обморок, и я вынужден был ухватиться за перила.

И вот ощутилось едва заметное дуновение. Как легкий шепот, прилетело оно с востока и исчезло. Нависшие паруса не шелохнулись, но мое лицо ощутило это движение воздуха как приятную свежесть.

— Кок, — тихо позвал Вольф Ларсен.

Показалось жалкое, покрытое рубцами лицо Томаса Мэгриджа.

— Полезай на бушприт, отдай нижний лиссель и перебрось его. А потом опять закрепи шкот. Если перепутаешь, то тебе в жизни больше не придется ошибаться. Понял?

— Мистер ван Вейден, будьте готовы переменить грот. Потом вернитесь к марселям и подымите их как можно скорее — чем скорее вы это сделаете, тем легче вам будет. Что касается кока, если он станет мешкать, дайте ему по переносице.